Страница 42 из 78
— Возможно, была жива на момент доклада.
— Дамиан искал ее.
— Да.
Я читала дальше.
На следующей странице были ссылки на архивные пластины, номера реестров и инициалы людей, имевших доступ к закрытым спискам. Среди них я увидела букву «Т».
Не имя.
Только букву.
Но в груди стало холодно.
Терран.
Рейнард наклонился ближе.
— Не спешите.
— Это он.
— Это может быть Тарвен, Тисс, Тироль. В Палате много фамилий на эту букву.
— Вы сами в это верите?
— Я верю в доказательства, которые не развалятся, когда на них посмотрит враг.
Я перевернула последнюю страницу.
И остановилась.
Последней страницы не было.
Бумага обрывалась ровно по корешку. Не вырвана в спешке. Вырезана тонким лезвием. На оставшейся полосе виднелись начало строки и конец подписи Дамиана.
«Если подтвердится участие магистра...»
Дальше пустота.
Рейнард тихо выругался.
— Вот за это его и убили.
Я провела пальцем по ровному срезу.
— Кто вырезал?
— Тот, кто не успел уничтожить весь доклад или хотел оставить остальное как приманку.
— Для кого?
Он посмотрел на меня.
Ответ был очевиден.
Для меня.
Или для того, кто придет по моему следу.
В глубине архива что-то щелкнуло.
Рейнард резко поднял голову.
— Время вышло.
— Что это?
— Дверь поняла, что я больше не служу.
— Только сейчас?
— Я надеялся, что ей понадобится еще минут пять.
Он быстро забрал несколько листов, но не весь доклад.
— Нельзя взять папку целиком, — сказал он, предупреждая мой вопрос. — Сработает весовой контур. Берем копийный слой.
— Какой слой?
Он достал из сумки тонкую серую бумагу и наложил на страницы. По ней пробежала синяя сетка, впитывая текст.
— Это законно?
— Уже нет.
Из дальнего коридора донесся глухой звук.
Шаги.
Не служебный голос. Не магия. Люди.
— Рейнард.
— Вижу.
— Вы не видите, вы слышите.
— Я все неприятное стараюсь делать заранее.
Он убрал копийные листы в сумку, закрыл ящик и провел ладонью по серебряной нити. Та снова легла на место, но светилась теперь неровно. Ловушка была повреждена.
— Идем, — сказал он.
Мы почти дошли до выхода из зала, когда из бокового прохода появился человек в форме ночного архивного надзора.
Не старик с фонарем.
Молодой мужчина с арбалетом для заклятий и знаком Палаты на воротнике.
— Стоять.
Рейнард остановился.
Я тоже.
Архивист поднял арбалет.
— Имена.
— Не начинайте с трудного, — сказал Рейнард. — Ночь и так не удалась.
Мужчина всмотрелся в его лицо.
— Сорель?
— Видите, сами справились.
— Вы арестованы.
— Это уже было. Скучная часть моей биографии.
Арбалет повернулся ко мне.
— А вы...
Я достала личную печать.
— Алеста Вальт, по браку Терран. Лицо, связанное с делом Дамиана Орсо. Пришла подать прошение о доступе к материалам.
— В Черный архив?
— Я сказала, что прошение срочное.
Архивист растерялся всего на секунду.
Рейнард воспользовался ею.
Он не ударил мужчину. Просто шагнул в сторону лампы и повернул ее синим стеклом к его лицу. Свет вспыхнул, архивист ослеп на миг, арбалет дернулся вверх. Рейнард выбил оружие, подхватил его и тихо сказал:
— Простите. Ничего личного. Просто вы очень не вовремя.
Мужчина попытался крикнуть.
Я сама не поняла, как оказалась рядом. Наверное, слишком хорошо знала цену лишнего голоса. Схватила со стола архивную ленту и прижала ему ко рту раньше, чем он успел поднять тревогу.
Он смотрел на меня с бешеным возмущением.
Рейнард тоже.
— Что? — прошептала я.
— Я думал, вы будете стоять в ужасе.
— Я тоже.
— Поздравляю с разочарованием.
Мы связали архивиста его же служебной лентой и усадили между шкафами. Рейнард поставил рядом лампу так, чтобы через несколько минут ее свет погас сам и снял с него временное ослепление.
— Он нас опишет, — сказала я.
— Меня и так знают. Вас видел с вуалью и в плохом свете.
— Он знает мое имя.
— Половина Палаты знает ваше имя. Вопрос в том, кто поверит, что жена Кассиана Террана ночью связывала архивиста в Черном архиве.
— После медицинского заключения — многие.
— Значит, нам стоит уйти до того, как оно появится.
Мы выбрались тем же путем, но назад коридоры казались длиннее. Дважды где-то за стенами звучали сигнальные колокольчики. Один раз дверь впереди начала закрываться сама, и Рейнард успел удержать ее плечом, пока я проскользнула под опускающейся металлической полосой.
Когда мы наконец оказались снаружи, ночной воздух показался почти невозможной роскошью.
Я оперлась о стену в арке.
Плечо болело сильнее. Рука ныла. На ладони остался ожог от печати. Но сумка Рейнарда хранила копии доклада Дамиана. Не все. Но достаточно, чтобы у нас было больше, чем эхо и страх.
— Вы сможете спрятать копии? — спросила я.
— Да.
— Не у часовщика.
— Разумеется. После сегодняшнего визита к нему будут вопросы.
— У Мелисенты?
— Возможно.
— Вы ей доверяете?
— Нет.
— Тогда кому?
Он посмотрел на меня.
— Никому полностью. Это пока спасает нас обоих.
Я хотела ответить, но не успела.
Улица за аркой вдруг осветилась.
Не фонарем.
Магическим светом экипажа.
Черный лак. Серебряные весы на дверце.
Кассиан.
Он стоял у открытой кареты, в темном плаще, без шляпы. Лицо в холодном свете казалось почти белым. Не удивленным. Не разъяренным.
Хуже.
Он ждал.
— Алеста, — произнес он.
Рейнард напрягся рядом со мной.
Я почувствовала, как между двумя мужчинами воздух стал плотным, готовым вспыхнуть от одного неверного слова.
Кассиан перевел взгляд на него.
— Сорель.
— Магистр.
— Отойдите от моей жены.
Рейнард не двинулся.
— Спросите ее.
Кассиан посмотрел на меня.
— Идем домой.
В его голосе не было просьбы.
Но и приказом он не прозвучал.
Скорее последним предупреждением перед тем, как закон, договор, лекарь и вся Палата сомкнутся вокруг меня.
Я стояла между мужем, который мог сделать меня безумной одним документом, и бывшим дознавателем, у которого в сумке лежали копии доклада моего мертвого первого мужа.