Страница 30 из 78
— Реестр не умер. Он спрятан.
— Какой реестр?
— Тихий. Тот, где вдов считают до того, как они становятся вдовами.
Я не поняла сразу.
А потом поняла слишком резко.
Реестр женщин с даром. Женщин, которые могут услышать мертвых мужей. Женщин, которых заранее связывали, отслеживали, передавали, прятали. Возможно, мой второй брак был не случайностью и не только решением Кассиана. Я могла быть строкой в списке задолго до того, как Дамиан бросил меня.
Мне стало дурно, но я удержалась.
— Где этот реестр?
Милена подняла глаза.
— В комнате без окон.
— В Палате?
Она покачала головой.
— Под храмом. Где поминальные чаши не слышат.
Служительница Авина побледнела.
Мелисента заметила это.
— Сестра?
— Она бредит, — быстро сказала Авина. — У Милены приступ. Госпожа Вейр, вы видите, почему мы ограничиваем разговоры с подопечными.
— Я вижу, что при слове «реестр» вы побледнели.
— Это оскорбление.
— Нет. Наблюдение.
В этот момент дверь комнаты открылась.
Вошла настоятельница.
Высокая женщина в темно-сером, с серебряным знаком Святой Астеры на груди. Лицо у нее было спокойным до пустоты. За ней стояли двое служителей. Не охрана, конечно. В таких местах охрану называли помощниками.
— Госпожа Вейр, — произнесла настоятельница, — ваш визит не был согласован с внутренним расписанием.
— Проверки редко бывают полезны, если их согласовывать.
— Подопечные утомляются.
— Странно. Они почти ничего не говорят.
Настоятельница перевела взгляд на меня.
— Госпожа Терран, вам не следовало приходить. После вашего вчерашнего обморока такие места могут усилить расстройство.
Я поднялась.
— Вы осведомлены о моем здоровье?
— Магистр Терран предупредил храм, что вы нуждаетесь в покое.
Конечно.
Он не просто поставил охрану у двери. Он заранее разослал мягкие слова туда, где я могла искать ответы.
— Как заботливо, — сказала я.
Милена вдруг схватила меня за руку.
Ее пальцы были тонкими, но хватка оказалась сильной.
— Бегите, — прошептала она. — Пока вы жена, вы еще можете выйти через дверь. Когда станете больной, дверь забудет ваше имя.
Служители шагнули вперед.
Я не отняла руку.
— Что мне искать?
— Не что. Кого.
— Кого?
Она посмотрела на меня с отчаянием.
— Первую, которая не умерла.
Служитель схватил Милену за плечи. Она вскрикнула, но голос тут же сорвался, будто невидимая рука накрыла ей рот. Знак на шее вспыхнул белым.
— Довольно, — резко сказала Мелисента.
— У подопечной приступ, — ответила настоятельница. — Мы обязаны ее успокоить.
— Вы обязаны не калечить свидетельницу.
— Свидетельницу чего? — спокойно спросила настоятельница.
И в этой фразе была вся их сила.
Пока у нас не было доказательств, Милена оставалась больной. Ее слова — симптомами. Ее страх — частью диагноза. Ее крик — поводом для новой печати.
Я шагнула к ней, но Мелисента удержала меня за локоть.
— Не здесь, — сказала она тихо.
— Они сейчас ее...
— Если вы устроите сцену, вас выведут в таком же состоянии. И Кассиан получит подарок.
Это остановило.
Не сразу. Но остановило.
Я смотрела, как Милену уводят в боковую дверь. Она успела обернуться. Ее губы беззвучно произнесли одно слово.
«Плачущая».
Или «первая».
Я не была уверена.
Когда дверь закрылась, комната снова стала чистой, светлой и спокойной. Женщина с четками шептала. Женщина с вышивкой продолжала вести белую нить по белой ткани. Служительница Авина опустила глаза, будто ничего не произошло.
Настоятельница повернулась к нам.
— Осмотр окончен.
Мелисента улыбнулась.
Улыбка была холодной.
— Напротив. Теперь он начался.
— Комиссия получит официальный отчет.
— Я сама его напишу.
— Госпожа Терран не является членом комиссии.
— Зато является приглашенным консультантом.
Настоятельница посмотрела на меня так, будто запоминала лицо для будущего дела.
— Будьте осторожны, госпожа Терран. Слишком сильное сочувствие к поврежденным клятвой женщинам иногда является первым признаком собственной нестабильности.
Вот оно.
Первый камень в будущую стену.
Я улыбнулась.
— Благодарю за заботу. В последнее время ее вокруг меня так много, что хочется проверить, кто именно продает замки к этим дверям.
Мелисента негромко рассмеялась.
Настоятельница не ответила.
Мы вышли из Дома тихого призрения в сад. Воздух снаружи показался резким после приглушающих чар, будто легкие слишком долго работали наполовину.
Госпожа Вирс ждала у экипажа вместе с охранниками. Увидев мое лицо, она сделала шаг вперед.
— Госпожа, вам нехорошо?
— Мне прекрасно.
Мелисента посмотрела на меня с явным удовольствием.
— Это неправда, дорогая, но сказано достойно.
— Вы знали, что я должна увидеть Милену?
— Я подозревала.
— Кто вам сказал пригласить меня?
— Вы думаете, только мужчины умеют находить тайные двери?
— Я думаю, что вы не делаете ничего без причины.
— Верно. И причина проста: Дамиан Орсо приходил ко мне за неделю до расторжения вашего брака.
Я резко повернулась к ней.
— Что?
— Он просил, если с ним что-то случится, не позволить вам оказаться в Доме тихого призрения.
Я не сразу смогла ответить.
— Почему вы не сказали раньше?
— Потому что раньше вы были женой Кассиана Террана, которая молчала и смотрела в пол, когда о ее первом муже говорили за ужином.
— А теперь?
— А теперь вы задаете неудобные вопросы при свидетелях. Это делает вас опасной, но полезной.
— Для вас.
— И для себя, если будете умнее, чем сегодня.
Я посмотрела на белое здание за ее спиной. За узкими окнами двигались тени. Женщины, которым запретили плакать. Женщины, чьи мертвые мужья говорили, но их голоса записали в болезнь.
— Кто такая первая, которая не умерла? — спросила я.
Мелисента перестала улыбаться.
— Кто сказал вам это?
— Милена.
— Точно этими словами?
— Почти.
Она задумалась.
— Есть старая история. Неофициальная. Лет пятнадцать назад одна женщина пережила ритуал полного подавления брачного эхо. По отчетам она умерла от сердечной слабости. По слухам — исчезла до похорон.
— Имя?
— Таисия Вард.