Страница 28 из 78
Глава 8. Приют тихих вдов
К утру я поняла, что Кассиан поставил у моей двери человека.
Не в открытую. Не так грубо, чтобы это можно было назвать надзором. Просто в коридоре западного крыла появился новый слуга с подносом для писем, потом другой — с корзиной белья, потом молодой охранник, который будто бы проверял оконные засовы после ночного дождя.
Все они были заняты делом.
Все они оказывались рядом, когда я подходила к двери.
Дом Терранов снова стал внимательнее.
Я сидела у туалетного столика, пока Лина убирала постель, и смотрела на свое отражение. После вчерашнего эхо лицо казалось чужим: бледная кожа, темные круги под глазами, губы без цвета. В таком виде удобно объявлять женщину больной. Достаточно добавить лекаря, пару свидетельств слуг и мужа, который с печальным достоинством скажет: «Она не оправилась после смерти бывшего супруга».
Я провела пальцами по волосам и заставила себя выпрямиться.
Больная женщина лежит.
Женщина, которую собираются запереть, должна стоять.
— Лина, — сказала я.
Девушка вздрогнула так, будто я застала ее за кражей.
— Да, госпожа?
— Если сегодня кто-то спросит, как я себя чувствую, что ты ответишь?
Она прижала к груди сложенную простыню.
— Что вам лучше.
— Не просто лучше. Что я спала спокойно, позавтракала и сама выбрала платье.
— Но вы почти не спали.
— Зато завтрак еще впереди.
Лина смотрела на меня испуганно, но уже понимала быстрее, чем раньше. Страх учит плохо, зато быстро.
— А если господин магистр спросит, почему я так сказала?
— Потому что это правда настолько, насколько нужно дому.
Она кивнула.
— Да, госпожа.
В дверь постучали.
Лина побледнела, будто на пороге уже стоял Кассиан. Я кивнула ей открыть.
Вошла госпожа Вирс с серебряным подносом. На подносе лежало письмо, запечатанное лиловым воском. Я узнала знак сразу: тонкая ладонь, держащая клятвенное кольцо.
Мелисента Вейр.
— Доставили с утренней почтой, — сказала экономка. — Господин магистр велел все письма передавать через него, но это от комиссии по клятвенным делам.
— И вы решили принести его мне?
— Письмо адресовано вам лично.
Какая редкая забота о правилах.
Я взяла конверт. Печать была целой. Значит, если Кассиан уже видел письмо, то либо не вскрывал, либо вскрыл так аккуратно, что следа не осталось. Оба варианта были возможны.
— Благодарю.
Госпожа Вирс не ушла.
Я подняла глаза.
— Вы хотите присутствовать при чтении?
— Нет, госпожа. Просто господин магистр просил сообщить, что сегодня вы не принимаете гостей и не выезжаете.
— Как предусмотрительно. А если комиссия по клятвенным делам приглашает меня официально?
Экономка замерла.
— Полагаю, господин магистр...
— Полагаю, я сначала прочту письмо.
Я вскрыла конверт.
Почерк Мелисенты был острым и уверенным, как она сама.
«Дорогая госпожа Терран,
после вчерашнего разговора я вспомнила о вашем редком умении держать лицо там, где другие предпочли бы слабость. Сегодня комиссия посещает Дом тихого призрения при храме Святой Астеры. Несколько подопечных страдают от последствий брачных клятв и посмертных привязок. Ваше присутствие может оказаться полезным.
Если здоровье позволяет, буду рада видеть вас к полудню.
Мелисента Вейр».
Я перечитала письмо дважды.
Дом тихого призрения.
Последствия брачных клятв.
Посмертные привязки.
Ищи женщин, которым запретили плакать.
Слишком точно для случайности.
Вопрос был только в том, кто открыл мне дверь: сама Мелисента, потому что любила собирать чужие тайны, или Рейнард, который нашел способ подтолкнуть меня через женщину комиссии. В любом случае приглашение было официальным. Кассиан мог запретить, но запрет пришлось бы объяснять.
Я сложила письмо.
— Передайте магистру, что я выезжаю к полудню.
Госпожа Вирс поджала губы.
— Он велел...
— Он велел не выезжать без причины. У меня есть приглашение комиссии. Если магистр хочет, пусть отправит письменный запрет с печатью Палаты. Я возьму его с собой и покажу госпоже Вейр.
Вирс впервые за долгое время растерялась.
Не сильно. Но достаточно, чтобы я увидела: она не знала, как остановить меня, не превращая просьбу Кассиана в приказ, а приказ — в доказательство.
— Я сообщу господину магистру, — сказала она.
— Разумеется.
Когда дверь закрылась, Лина выдохнула.
— Вы правда поедете?
— Да.
— Господин магистр рассердится.
Я посмотрела на письмо.
— Он редко сердится. Он делает выводы.
— Это хуже?
— Обычно да.
К полудню мне подали закрытый экипаж, двух охранников и госпожу Вирс в качестве сопровождения. Кассиан не вернулся. Вместо него прислал записку всего с одной строкой:
«Не доверяй Мелисенте Вейр».
Я почти рассмеялась, когда прочитала.
Совет был разумным.
Именно поэтому я взяла его с собой.
Дом тихого призрения стоял при старом крыле храма Святой Астеры. Не там, где молились горожане и горели поминальные чаши, а дальше, за высокой оградой, у сада с голыми липами. Здание выглядело чистым, спокойным и безнадежным. Светлый камень, узкие окна, белые занавеси, на дверях знак милосердия. Все слишком аккуратно для места, где людям помогали добровольно.
Мелисента Вейр ждала у входа.
В лиловом платье, в меховой накидке, с безупречно уложенными седыми волосами. Она улыбнулась мне так, будто мы встретились не у приюта, а в гостиной перед карточным столом.
— Дорогая, вы все-таки приехали. Признаюсь, я делала ставку против вашего мужа.
— Он не играет на очевидных столах.
Мелисента прищурилась с удовольствием.
— Какая прелесть. А вы сегодня острее, чем вчера.
— После обморока у часовщика это почти медицинское чудо.
— Да, я слышала.
Конечно, слышала.
В столице новости не распространялись. Они перемещались от одного заинтересованного лица к другому, выбирая самые дорогие уши.
— Тогда вы знаете, что мое здоровье не располагает к долгим прогулкам, — сказала я. — Зачем вы меня пригласили?
Мелисента перевела взгляд на госпожу Вирс и охранников.
— Чтобы показать вам женщин, которым повезло меньше, чем вам.
— В каком смысле?