Страница 7 из 12
Глава третья
За той незабываемой средой последовал не менее памятный четверг. Грандиозный, непостижимый, роковой четверг.
Каждый четверг вот уже много лет ровно в пять часов вечера я распахивал двери финансового агентства Toys & Bulls, где работал. Офис располагался на втором этаже старого здания почти напротив музея, в самом центре лондонского Сити. Обшарпанная мебель, облупленные стены, выщербленная плитка на полу – все это наводило на мысль, что ты попал в логово неудачников. Как бы не так! Toys & Bulls было самым жестким, самым ловким, самым акульим финансовым агентством, а я – говорю это без ложной скромности – главной его опорой. Хотя надо признать, что и мои коллеги справлялись со своими обязанностями весьма достойно.
Владельцем агентства был прожженный делец по имени Чиспи. Нос у него был как у боксера – из тех, кому серьезно досталось лишь однажды, а потом всю карьеру раздавал сам. И смотрел он на тебя всегда с таким выражением, словно ты пытаешься залезть к нему в карман. Когда после традиционного четвергового совещания он наливал тебе выпить, то умудрялся дать почувствовать себя мальчишкой на побегушках, которого удостоили великой чести.
В тот четверг я с порога почувствовал в воздухе что-то необычное, что-то, о чем знали все, кроме меня. По крайней мере пока. Переглядывания, тычки локтями, ухмылки – все это проскальзывало между шутками и дежурными разговорами о ситуации на рынках.
Пока наконец Чиспи не щелкнул сигарой у меня над ухом – к счастью, он ее не курил, а просто держал в зубах во время каждой нашей традиционной выпивки. Потом вытянул руку и ткнул пальцем в мою сторону.
– Мой дорогой Марк, – начал он, – у меня для тебя новость.
Мы прошли в переговорную, подальше от длинного стола, заставленного разноцветными стаканами, подносами с закусками и бутылками – все было готово к празднику. В комнате, как всегда, пахло затхлостью и горелым луком.
– Приходится терпеть, – любил повторять Чиспи. Он был убежден, что такой офис только добавляет нашей репутации пиратского шарма.
Я устроился боком в своем личном плетеном кресле, которое купил специально, чтобы не садиться на расшатанные табуреты, имевшиеся в общем пользовании. Новость для меня? Да я всегда был в центре всех событий агентства, главным действующим лицом в самых крупных сделках. Дайте мне деньги – и я их приумножу. Вот уже много лет, прежде чем в пять утра сесть за компьютер, я начищал до блеска свои антенны, оттачивал чутье, приводил в порядок мозги – мое главное достояние. Разве я хоть раз дал маху? Никогда. Но в тот день у меня было ощущение, что от моего внимания что-то ускользнуло. Почему мне до сих пор ничего не сказали?
Тут вошли все остальные и уставились на меня.
– Почему бы тебе не сообщить новость нашему чемпиону? – Чиспи вынул изо рта незажженную сигару. – Давай, Гермиона, скажи ему.
Остальные молчали.
Что, черт возьми, происходит? Агентство разорилось? Но все улыбались, кое-кто даже посмеивался, словно ничего не случилось. Чиспи продал бизнес? Нас перекупили? Или, точнее, купили агентство вместе со всеми, кроме меня? Как такое возможно? Я же лучший…
– Давай, Гермиона.
– Сказать ему? – хихикнула Гермиона. Она работала не брокером, а личным секретарем босса, а значит, была королевой агентства. Красавица, всегда элегантная, порой чересчур кокетливая, но отнюдь не глупышка. Совсем наоборот. В своем деле она была безупречна. Гермиона быстро поняла, что не интересует меня как женщина, и со временем мы стали почти друзьями. Она любила надо мной подтрунивать, мы иногда обменивались шутливыми комплиментами, но никогда не переходили черту. Ник утверждал, что я ханжа и что она точно в меня влюблена, но мне было все равно – я любил Сьюзан, а Гермиона была просто коллегой: очень красивой коллегой, но не более того.
– Мне выпала честь ему объявить? – повторила она и бросила на меня один из своих взглядов. – Да ну, шеф, – так она называла Чиспи, – скажи сам, мне-то Марк не поверит, – и подмигнула.
Ладно, явно намечалось что-то серьезное, и я уже начинал злиться – у меня была гора работы. К чему эта пустая трата времени?
– Тогда давайте покончим с этим, – прогремел Чиспи, выпрямился во весь свой внушительный рост и изобразил на лице то, что должно было сойти за широкую улыбку. – Теперь мы с тобой партнеры, Марк, – объявил он. – Ты и я – партнеры, – подчеркнул он с удовлетворением. – Мне нужен был компаньон, и я выбрал тебя, да-да. Все здесь с этим согласны. Партнер, понимаешь? С сегодняшнего дня. Решение принято.
– Что? – я не был уверен, что правильно расслышал. – Партнеры?
– Ну да!
– Партнеры?
– Партнеры. Я и ты!
Он и правда мне это предлагал. Вернее, уже все за меня решил.
Я мгновенно оцепенел. Так всегда бывало: едва эмоции пытались взять верх и унести меня неведомо куда, как я превращался в глыбу льда. В айсберг. Становился Арктикой и Антарктидой, вместе взятыми.
Так случалось и со Сьюзан, и во множестве других важных моментов моей жизни. Как сейчас, когда мне предлагали стать партнером Toys & Bulls. Стать партнером Toys & Bulls – это чертовски круто. Не буду вдаваться в подробности и объяснять значение такого предложения, но в тот момент я отчетливо понимал все открывающиеся передо мной перспективы до единого нюанса. Я сидел в своем плетеном кресле, застывший, вмерзший в собственный лед. Следовало вскочить, схватить бутылку, на этот раз самому налить шампанское Чиспи и закричать, что я счастлив. Следовало ликовать, ведь это грандиозный успех, и гордиться собой – я так много работал ради этой цели.
Но я не ликовал, не разливал шампанское и не выказывал никаких эмоций. Только сказал:
– Черт возьми… Вот уж не ожидал.
С нарочитым спокойствием я поднялся с места. И тут же почувствовал, что как будто стал выше на целую голову. Слишком высоким и в центре всеобщего внимания, которого в тот момент совсем не хотел.
– О, смотрите! – Гермиона включила свою проницательность. – Делает вид, что ему все равно, но готова поспорить – он сейчас разрыдается от счастья.
И тут же зааплодировала, а с ней и Чиспи, громко отбивая ладони, и все остальные. Тогда и я начал хлопать, мы все хлопали и хлопали без конца, и со всех сторон неслись поздравления. Кто-то бросил «соболезную» – я не сразу понял кто. Если подумать, возможно, та же Гермиона.
Потом с видом хозяйки положения она велела стажеру, который работал в агентстве всего несколько месяцев, освободить стол и водрузила передо мной бутылку шампанского:
– Эту откроешь ты, – и раздала всем чистые бокалы.