Страница 3 из 22
Глава 1 Проклятие Фелтрамов
За день до случившегося.
Аманда любила выходные за то, что ей не нужно было идти в школу. Нет, она не имела ничего против учебы. И даже решилась пойти в старшие классы, вместо того чтобы поступить в местный колледж[1] Лостшира, как Николь Дюпре и Вильям Норден. Все дело в том, что в выходные Аманда на весь день могла остаться в закусочной.
Ей нравилось наблюдать за неспешным утренним преображением «Тыквенного фонаря». Рассветные лучи солнца мягко просачивались сквозь окна, сверкающие чистотой, и ласково заполняли уютное помещение. Солнечные блики затейливо плясали на мозаичном полу и ползли вверх по стенам цвета сливочного масла.
К открытию ресторанчик вовсю наполнял аромат свежесваренного кофе и пряных тыквенных булочек. Каждый, кто приходил на завтрак, подмечал, что здесь тепло и уютно, прямо как дома, – за это и любили «Тыквенный фонарь». Пожилые гости даже иногда пускали слезу, вспоминая, как много лет назад, перед школой, мамы и бабушки усаживали их за стол и ставили тарелку с заботливо приготовленным омлетом или овсяной кашей. Они шутили сквозь слезы, что это место пробирает до косточек ностальгией: по былой юности, когда все родные еще были живы, и по отчему дому.
А Аманда и так была дома, ведь закусочная располагалась на первом этаже фамильного коттеджа. Когда-то – больше ста лет назад – его даровала Фелтрамам одна аристократичная знатная семья в благодарность за службу и верность. Многое за это время претерпело изменения, однако дом сохранился почти в первозданном виде. Ни единой трещинки на фасаде, ставни всегда выкрашены в тот же темно-зеленый цвет, что и раньше, черепица на крыше пусть и новая, но ничем не отличалась от прежней. Лидия ценила историю, приговаривая, что светлое будущее нельзя построить, если забыть прошлое. Неудивительно, что гости почтенного возраста вспоминали здесь свое детство.
Аманда любила подмечать то, как по утрам посетители преображались. Будучи ребенком она даже считала, что ее бабушка – волшебница и зачаровывает каждый омлет, каждую чашку кофе, каждую булочку в хлебной корзине! Вот к закусочной стягивались заспанные гости, чтобы позавтракать перед работой или учебой, взять с собой перекус… а вот их хмурые лица разглаживались, на щеках проступал бодрый румянец, губы растягивались в добродушных улыбках. Что это, если не чудо? Аманда повзрослела и больше не верила в сказки, но все еще думала, что их с бабушкой тепло и радушие могли заполнить пустоту в душе каждого.
Она как никто другой знала, как это важно, ведь пустота давно поселилась в ее сердце. Аманду грела мысль, что со временем воронка затянется, но та становилась только больше и глубже. Первое время после исчезновения мамы она просыпалась, не видя никакого смысла в грядущем дне и не понимая, что ей делать. Да и желание что-то делать отсутствовало напрочь. Во сне к ней приходили исчезнувшие родители, иногда забегала и тетя Эбби. Они подолгу молчали, держась за руки, и плакали… Иногда, в особо тяжелые моменты грусти, Аманда делилась с ними своими тревогами и переживаниями, но родные только печально улыбались и никогда не отвечали. Порой они все вместе отправлялись в ее детство – шумное и веселое. После этих снов трудно было возвращаться в опустошенную реальность.
Так Аманда полюбила рутину и возненавидела все, что нарушало ее планы и устоявшиеся привычки. Ей казалось, что нет ничего лучше, чем просыпаться с четким пониманием того, как пройдет день – почти по армейскому расписанию, без сюрпризов и спонтанности.
Каждое утро среди учебной недели она пекла тыквенные сконы[2], наливала два стакана кофе и, поскольку жила почти на самой окраине Лостшира, шла к коттеджу Криса Дейкворта – своего друга детства. Его дом почти ничем не отличался от их собственного, разве что вместо закусочной на первом этаже располагалась антикварная лавка «Ларец реликвий».
Встретившись у крыльца, они поднимались по крутому склону к школе, по дороге обсуждая домашние задания и дополнительные занятия. И всякий раз, подходя к школьным ступеням, Аманда чувствовала, как по венам вместе с кофе разливаются тепло и энергия, поднимается настроение, а скорбь по родителям ненадолго отступает.
В общем, завтрак был способен творить чудеса.
Чтобы он оставался таким же чудотворным, бабушка всегда вставала пораньше. Она делала заготовки и пекла свои знаменитые плетеные тыквенные булочки с хурмой и марципановой помадкой. Их секретный рецепт выделял закусочную среди пекарен и булочных Лостшира. Впрочем, он был не один. Бабушка много лет пополняла кулинарную книгу новыми рецептами, колдуя на кухне, словно добрая волшебница.
Даже Теодор Стэдлер – шеф-повар единственного в их городке крупного ресторана с официантами в жилетах поверх рубашек, живой музыкой по пятничным и субботним вечерам и слишком большими суммами в чеках – часто захаживал в «Тыквенный фонарь». Он неустанно хвалил их фирменное меню и слезно упрашивал бабушку поделиться хотя бы одним рецептом. Теодор знал, что в очередной раз уйдет из закусочной разве что с куском пирога, который бабушка вручала ему за счет заведения как бы в знак утешения. И несмотря на это, он все равно не оставлял попыток выведать хотя бы половину рецепта или угадать ингредиенты. Бабушке эта игра доставляла такое же удовольствие, как и Теодору.
Аманда гордилась семейным делом. Она не пылала амбициями уехать и покорить Лондон, а вместо этого готовилась однажды унаследовать провинциальный бизнес, попутно надеясь, что это произойдет не слишком скоро. Ведь наследование закусочной означало, что бабушка отойдет от дел и покинет Аманду, как и другие родственники. Конечно, девушка понимала: ничто не вечно. И бабушка тоже. Но порой ей так хотелось, чтобы время в закусочной застыло. Она бы даже согласилась продать душу дьяволу, чтобы дни повторялись как заезженная пластинка: навечно остаться старшеклассницей, разрываться между домашними заданиями и закусочной. Лишь бы все оставалось на своих местах. В ее жизни было уже достаточно трагедий и неожиданностей.
Собрав насыщенно-рыжие, будто языки пламени, чуть вьющиеся волосы в хвост, Аманда повязала фартук и поспешила к столику у окна в самом углу закусочной. Вот уже несколько лет его неизменно занимало семейство Джонс: глава семьи Джереми, его супруга Дженнифер и девочки-близняшки Джослин и Джорджия.