Страница 6 из 31
Глава 4
Я смотрю на размытую фотографию снова и снова, увеличивая изображение до пикселей, словно пытаюсь найти там опровержение. Но опровержения нет. Это профиль Игоря. Это его любимая серая рубашка, которую я сама гладила два дня назад. И это чужая, ухоженная рука с длинными ногтями, ласково поглаживающая его по щеке.
Внутри не происходит взрыва. Вместо него накатывает тяжелое оцепенение. Мой муж, человек, с которым мы делили постель, бюджет и планы на будущее, прямо сейчас, пока я глотаю холодный речной воздух, целует другую женщину. А мне он написал про корпоратив и айтишников. Какая жалкая, банальная ложь.
Пальцы деревенеют, когда я набираю ответ Кате. Моя смелая, решительная подруга, как же хорошо, что она оказалась там. Как же больно, что она стала свидетельницей моего унижения.
*«Спасибо, что сказала. Я не буду ему звонить. Поговорю, когда вернусь»*.
Нажимаю «отправить» и одним резким движением отключаю звук уведомлений от мужа. Не хочу слышать его голос. Не хочу слушать наспех придуманные оправдания про неудачный ракурс или пьяную коллегу. Мой брак только что рассыпался в прах, превратившись в дешевый фарс, и единственное, что у меня осталось — это мое чувство собственного достоинства. Я не позволю ему сделать из меня истеричку, звонящую среди ночи с проклятиями.
Холодный ветер с реки, наконец, пробивается сквозь шок, заставляя меня мелко дрожать. Я прячу телефон в карман и, не оглядываясь на светящиеся окна ресторана, возвращаюсь в свою каюту.
Остаток ночи сливается в бесконечную пытку. Я лежу в темноте, слушая мерный гул двигателей теплохода, и смотрю в потолок. В голове крутятся фрагменты последних лет нашей жизни: равнодушные взгляды Игоря, его вечные задержки на работе, раздражение на любые мои просьбы. Как я могла быть такой слепой? Почему отчаянно цеплялась за иллюзию семьи, которой давно не существовало?
Утреннее солнце, безжалостно ворвавшееся в каюту сквозь неприкрытые шторы, застает меня совершенно разбитой. Я заставляю себя подняться, долго стою под контрастным душем, пытаясь смыть с себя чувство предательства, а затем сажусь перед зеркалом. Бледная кожа, темные круги под глазами, потухший взгляд. Вооружившись консилером и пудрой, я тщательно рисую себе лицо уверенной, спокойной женщины, приехавшей на отдых. Никто не должен видеть, что я разбита на осколки.
Завтрак проходит в ресторане на главной палубе. За окнами проплывают зеленые берега, усеянные маленькими домиками, теплоход медленно приближается к нашей первой остановке — старинному Угличу. Я лениво ковыряю вилкой сырники, запивая их крепким черным кофе.
— Да это просто невыносимо! Вы называете это капучино? Это какая-то вода с каплей молока! И где круассаны? В нормальных отелях на завтрак всегда подают свежую выпечку!
Звонкий, возмущенный голос нарушает утренний гул голосов. Я поднимаю глаза и вижу Леру. Сегодня она облачена в ярко-розовый спортивный костюм из велюра, совершенно неуместный на речном теплоходе, и активно отчитывает растерянного официанта.
Артем сидит напротив нее, массируя виски пальцами. На нем простая белая футболка и темные джинсы. Вся его поза выражает крайнюю степень смирения с неизбежным злом.
— Лера, успокойся, — негромко, но властно произносит он. Официант, воспользовавшись заминкой, поспешно ретируется. — Это речной круиз, а не отель «Ритц» в Париже. Пей то, что есть, или закажи чай.
— Тебе легко говорить, ты вообще какую-то кашу ешь! — она надувает пухлые губы, демонстративно отодвигая от себя чашку. — Мы так не договаривались, Тёма. Твои друзья обещали мне лакшери-отдых, а тут сервис на уровне придорожной забегаловки. И вообще, у меня от этого покачивания голова кружится. Я не пойду ни на какие экскурсии, останусь в каюте смотреть сериалы.
— Как скажешь, — в голосе Артема звучит откровенное облегчение. Он поднимает взгляд от своей тарелки, и наши глаза снова встречаются.
Он смотрит на меня внимательно, изучающе. Я чувствую, как под его взглядом трещит по швам моя идеальная маска, нарисованная косметикой. Он словно видит насквозь мою бессонную ночь и спрятанную глубоко внутри боль. Я опускаю глаза, поспешно допиваю кофе и направляюсь к выходу на палубу, чтобы присоединиться к экскурсионной группе.
Углич встречает нас перезвоном колоколов и запахом цветущей сирени. Туристы с нашего теплохода растекаются по узким улочкам старого города, следуя за экскурсоводом, размахивающим красным флажком. Я иду чуть поодаль от основной группы, наслаждаясь тишиной и теплым весенним солнцем, согревающим плечи. Старинные церкви, резные наличники на окнах деревянных домов — все это кажется таким умиротворяющим, далеким от московской суеты и моих собственных рухнувших надежд.
Разглядывая купола церкви Царевича Димитрия на крови, я не замечаю, как отстаю от группы. Зацепившись каблуком за неровный камень мостовой, я спотыкаюсь и неминуемо полетела бы на землю, если бы сильные мужские руки не перехватили меня за талию.
— Осторожнее, Лена. Здесь легко можно подвернуть ногу, — раздается над самым ухом знакомый бархатистый голос.
Я резко выпрямляюсь, оборачиваясь. Артем стоит непозволительно близко. Я чувствую терпкий аромат его парфюма с нотками кедра и морской соли. Его руки все еще легко придерживают меня за талию, и от этого прикосновения по спине пробегает горячая волна.
— Спасибо, — я сглатываю пересохшим горлом, мягко, но настойчиво отстраняясь. — Я засмотрелась на архитектуру. Вы тоже отстали от группы?
— Я к ней и не присоединялся, — Артем прячет руки в карманы джинсов, его губы трогает едва заметная полуулыбка. — Не люблю ходить строем и слушать заученные тексты. Предпочитаю изучать новые места самостоятельно. Составите мне компанию?
Я колеблюсь. Прогулка наедине с этим мужчиной, который читает меня как открытую книгу, кажется опасной затеей. Особенно сейчас, когда я так уязвима.
— А как же ваша.. спутница? Вдруг она решит прервать просмотр сериалов и потеряет вас?
Артем тихо смеется, и этот звук неожиданно приятен. Он глубокий, искренний, снимающий с его лица маску сурового отчуждения.
— Лера сейчас занята более важными вещами. Заказывает доставку роллов к причалу, потому что местная кухня ее оскорбила. Думаю, у нас есть как минимум пара часов тишины.