Страница 5 из 31
Он поворачивается ко мне всем корпусом. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах, и от этого внимательного, изучающего взгляда внутри что-то сладко замирает.
— Почти угадали. Друзья решили, что мне срочно нужна принудительная реабилитация свежим воздухом и новыми впечатлениями. Артем, — он чуть склоняет голову.
— Лена, — я заставляю себя улыбнуться, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. С ним почему-то очень легко говорить. Не нужно притворяться, не нужно держать фасон. — Значит, вы здесь не по своей воле, Артем? А как же ваша.. спутница? Мне показалось, ей-то все очень нравится.
Взгляд Артема темнеет, челюсти едва заметно сжимаются.
— Лера — часть «реабилитационной программы», заботливо выдуманной друзьями. Они сочли, что к свежему воздуху должен прилагаться аниматор, чтобы я не выбросился за борт от скуки. Мы познакомились три дня назад. И, как вы могли заметить, мы находимся на разных полюсах восприятия этого мира.
Его откровенность выбивает меня из колеи. Взрослые мужчины не делятся такими вещами с первыми встречными на палубе теплохода. Если только эта первая встречная не кажется им такой же потерянной.
— Простите, я не должна была спрашивать..
— Бросьте, Лена. Вы смотрели на нас в ресторане так, словно решали в уме сложное уравнение, которое никак не сходится. Не люблю недосказанности. А вы? Вы тоже сбегаете от кого-то или от себя?
Он попадает в самую точку. Я открываю рот, чтобы ответить дежурной фразой про отпуск и усталость от работы, но слова застревают в горле. Я смотрю в его глаза и понимаю, что хочу сказать ему правду. Хочу сказать, что бегу от брака, который рассыпается в пыль, от мужа, которому плевать, от одиночества вдвоем..
— Тё-ё-ёма! Вот ты где!
Резкий, высокий голос прерывает ночную тишину, заставляя нас обоих вздрогнуть. Дверь на палубу распахивается, и к нам, цокая каблуками по деревянному настилу, подбегает Лера. На ее плечи небрежно наброшен пиджак, полы которого развеваются на ветру.
Она с ходу врезается в Артема, обвивая руками его руку и прижимаясь всем телом.
— Котик, ну ты чего ушел! Там ведущий такие смешные конкурсы проводит, я чуть со смеху не умерла! И шампанское принесли! Пошли скорее, а то без нас все выпьют!
Она бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд. Ее глаза, густо подведенные черным, холодны и цепки. Она моментально сканирует мое платье, отсутствие яркого макияжа, и, видимо, решив, что я не представляю угрозы, теряет ко мне интерес.
Артем аккуратно, но настойчиво отцепляет ее руки от своего предплечья. Его лицо снова становится непроницаемой маской.
— Лера, я же просил не называть меня так. И я не люблю конкурсы. Я просто дышал воздухом.
— Ну здесь же холодина жуткая! — Лера картинно ежится, прижимаясь к нему еще теснее. — Пойдем в бар, пожалуйста-пожалуйста! Ради меня!
Артем бросает на меня быстрый взгляд. В нем читается извинение и какая-то безнадежная усталость.
— Иду, — глухо отзывается он. Затем чуть кивает мне: — Приятного вечера, Лена. Надеюсь, речной воздух поможет вам решить ваше уравнение.
Они разворачиваются и уходят. Лера продолжает что-то щебетать, повиснув на его руке, а он идет ровно, как механизм, выполняющий заданную программу.
Я провожаю их взглядом, чувствуя странный укол разочарования. Словно мне показали кусочек неба, а потом захлопнули окно. Я отворачиваюсь обратно к темной реке, вдыхая ледяной воздух.
В кармане кардигана коротко вибрирует телефон.
Я достаю аппарат, щурясь от яркого света экрана. Сообщение от Кати. Наверное, спрашивает, как я устроилась и не укачало ли меня.
Я смахиваю уведомление, открывая мессенджер.
*«Ленусь, прости, что дергаю в первый же вечер. Я думала промолчать, но не могу. Это уже ни в какие ворота. У Игоря нет никакого корпоратива или релиза на этих выходных. Я сейчас сижу в ресторане на Патриарших. И твой Игорь сидит через два столика от меня. С какой-то длинноногой блондинкой. И они явно обсуждают не IT-технологии. Они целуются, Лен».* К сообщению прикреплено размытое фото. Но даже на этом нечетком снимке, сделанном из-под полы, я безошибочно узнаю профиль своего мужа. И изящную женскую руку с идеальным маникюром, нежно гладящую его по щеке.
Звуки плещущейся за бортом воды и музыка из бара внезапно сливаются в один глухой гул. Палуба уходит из-под ног, и я судорожно вцепляюсь побелевшими пальцами в холодный металл перил, чувствуя, как внутри меня рушится вся моя жизнь.