Дымок

17

Фредди никак не мог привыкнуть расхаживать голышом средь бела дня по людным улицам, особенно в собственном районе, проходя мимо местных жителей, которых знал годами. Не знал лично, а просто узнавал, но всё же.

К примеру, эта пухлая молодая мамашка, выталкивающая из супермаркета коляску, заполненную пухлым ребёнком, чипсами «Чиз дудлс» и банками «Доктора Пеппера». Казалось, она смотрит прямо на Фредди, хотя, конечно, не видела его. С другой стороны, Фредди встречал её несколько раз раньше, но лишь сейчас впервые смог рассмотреть как следует и подивиться, как ей удалось так растолстеть, ещё не достигнув тридцати.

И это не всё. Фредди мог разглядывать хорошеньких девушек – если таковые попадались в этом районе; наблюдать за стариками у общественного клуба, как они разговаривают, жестикулируя и тряся подбородками; подмечать как по-разному люди ждут автобус; показывать нос патрульной машине, проползающей мимо – копы внутри травят байки о своих подвигах и ржут, будто на частной вечеринке; он мог выхватить пачку «Чиз дудлс» из коляски пухлого малыша – и копы даже не заметят.

Другими словами, Фредди мог проделывать тысячу разных вещей, чтобы развеять скуку, не прилагая никаких усилий.

Сейчас, в предобеденный час тёплого субботнего июньского дня, он занимался тем, что угождал Пег. Во всяком случае, старался. Вечером в четверг, после того, как они расстались с Джерси Джошем Кускиоско, у них с Пег состоялся долгий разговор в фургоне. В последнее время Пег охотнее общалась с Фредди после наступления темноты, пока она вела фургон, а он носил маску Барта Симпсона. Пег объяснила свои чувства, сказала, что не хочет расставаться с Фредди и всё такое, но её очень угнетает то, что она не может его видеть, в то время как он может видеть её.

Фредди сочувственно помычал, пока она изливала душу, и сказал, что понимает – он и правда понимал, хотя бы отчасти. Поскольку Пег не могла быть с Фредди единым целым, с тех пор, как он стал невидимым, ей нужно время, чтобы побыть единым целым сама с собой. Кажется какой-то бессмыслицей, но Пег умела объяснять

так

, что смысл появлялся, по крайней мере для неё. В итоге во время поездки Фредди предложил кое-какое решение, и Пег сразу же за него ухватилась.

Идея была такова: поскольку они с Пег больше не ели вместе – Пег до сих пор не знала, что еде требуется пара часов, чтобы полностью раствориться в невидимом теле и, если повезёт, она никогда этого не узнает – Фредди мог покидать квартиру в обеденное время каждый погожий день, гулять, смотреть дневной сеанс в кино (платить-то не придётся) или делать что заблагорассудится, пока Пег дома спокойно обедает и делает что

ей

заблагорассудится, не беспокоясь о том, что Фредди где-то затаился и подсматривает.

«Затаился»

– так сказала Пег, сам Фредди не использовал бы такое слово, но он просто кивнул в знак согласия, чего Пег, конечно, не увидела. А через час-другой Фредди мог вернуться в квартиру и съесть свой обед, который Пег оставит на кухонном столе. Это не решало проблему целиком, но помогло бы хоть немного снизить напряжение.

Поблизости был лишь один кинотеатр, и дневной сеанс там проходил только с четверга по воскресенье, причём все четыре дня показывали один и тот же фильм. Вчера Фредди посмотрел боевик, где плохих парней подбрасывает в воздух взрывами, словно на батуте, они летят, а их автоматы продолжают стрелять. Такой фильм невыносимо смотреть два дня подряд. Даже один раз – уже перебор. К тому же на дневной сеанс действовала скидка для пожилых, а старики в кинотеатре в разгар дня ведут себя

в точности

так же, как восьмилетние школьники: болтают и орут, пересаживаются с места на место, заслоняя при этом экран, что-то едят и бросают обёртки на пол, спрашивают друг у друга, что только что произошло на экране. Единственная разница – они не бегут, а ковыляют по проходу, и направляются не к прилавку со сладостями, а в туалет.

Так что Фредди не горел желанием в ближайшее время вновь пережить этот опыт. Разве что взять с собой воздушный змей в виде Старухи с косой и гонять его над головами зрителей, пока зал не опустеет.

Вместо этого он разглядывал богатую панораму уличной жизни, коротая время, и заодно подыскивал телефон. Пег предложила ему звонить перед тем, как вернуться домой. И хотя она утверждала, что это поможет ей вовремя выставить обед для него на стол, Фредди догадывался, что в глубине души Пег не до конца ему доверяет и хочет быть уверенна, что он действительно покидает квартиру и звонит ей из какого-то другого места.

Вчера Фредди пробрался в кабинет управляющего кинотеатром, пока тот управлялся с двумя старыми хрычами, которые в процессе спора о том, виновен ли Уолтер О’Мэлли в преступном выкрадывании «Доджерс» из Бруклина,

[35]

[Речь о событиях 1957 года, когда президент бейсбольной команды «Бруклин Доджерс» Уолтер О’Мэлли объявил о переезде клуба из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, что стало шоком для местных фанатов.]

принялись лупить друг друга тростями. Фредди набрал номер, заверил Пег, что наслаждается просмотром фильма – «Срань Господня 3» или как он там назывался – и убрался с дороги управляющего, который вернулся в кабинет с кровоточащим носом.

Сегодня всё было иначе. Фредди ни за что не хотел снова идти в «Мегаблок Стар» даже для того, чтобы воспользоваться телефоном в кабинете управляющего. Он не мог воспользоваться уличным таксофоном, так как не имел четвертака; собственно, у него вообще ничего с собой не было. А других телефонов на улице не сыщешь. Если зайти в помещение – приёмную стоматолога, бакалейную лавку, копировальный салон или химчистку – придётся каким-то образом воспользоваться телефоном под взглядами – и на слуху, не забывайте про слух – сотрудников и клиентов.

А если вернуться домой, не позвонив, Пег может сделать вывод, что он вообще не уходил – а это

никуда

не годится. Меньше всего на свете Фредди желал подпитывать её сомнения и паранойю. Он и так уже заслужил известность как лжец и вор, во всяком случае в глазах окружающих, так что, если Пег временами охватывали подозрения, не стоило её строго судить.