Дымок

– Скажем так, – продолжил Хэймхокер, – мы на той стадии работы, когда позарез нужны результаты практических испытаний.

– На подопытных кроликах, – перевёл Мордон, хорошо знакомый с подобными завуалированными формулировками.

– Ну, да, – кивнул Хэймхокер и деликатно откашлялся. – Откровенно говоря: на двуногих подопытных кроликах.

– Добровольцы, – вставил суетливый Лумис. – Или заключённые из тюрьмы штата. Тоже добровольцы, разумеется.

Мордон дорисовал кудряшки над овалом.

– Каково направление ваших исследований?

– Меланома.

Мордон раздражённо уставился на обоих докторов.

– Как, нахрен, это связано с курением сигарет?

– Никак! – в ужасе воскликнул Лумис, размахивая руками перед лицом, будто отгонял летучих мышей.

Одновременно с ним Хэймхокер чуть не подскочил в воздух с криком:

– Никогда не было ни

малейшей

связи! Никогда!

Мордон понял, почему они так переполошились, и едва удержался от ухмылки.

– Ясно, – сказал он, и ему и правда всё стало ясно. – Значит, вы испытали свою хрень на том воришке, но он сбежал, и теперь вас интересуют возможные юридические последствия.

– Ну, нас тоже интересуют, конечно. Но также Американский институт изучения табака.

На этот раз Мордон всё же улыбнулся, и это была недобрая улыбка.

– Так СААБР представился вам двоим? Доктор Эймори заверил меня, что они готовы в любой момент от вас откреститься.

–

Что?

– Позвольте прояснить ситуацию, – сказал Мордон. – Если ваша проблема окажется плёвым делом, я сам займусь её решением и буду отчитываться перед моим обычным корпоративным клиентом – СААБР. Но если выяснится, что речь о криминале, если к делу подключится полиция, я направлю вас к своему коллеге, который занимается уголовщиной, и вы будете столковываться напрямую с ним.

– Уголовщина? – выдохнул Лумис.

– Первое, что я должен спросить, – сказал Мордон, нарисовав в блокноте цифру «1» и обведя её кружком, – какова вероятность, что ваше зелье прикончило того парня?

– Прикончило?! – Доктора переглянулись, после чего Хэймхокер заявил: – Нет, ничего такого произойти не могло. Я имею в виду: ничего

смертельного

.

– При приёме одной формулы, – сказал Лумис, – или другой. Что касается их комбинации – откуда нам знать,

что

может натворить этот коктейль?

– Он никого не убьёт, – упрямо настаивал Хэймхокер. – Мы же сто раз обсуждали это, Дэвид.

– Коктейль? – переспросил Мордон. – Объясните, пожалуйста.

– Дело в том, – сказал Хэймхокер, – что у нас было две формулы. Мы ввели вору одну, но у него возникла мысль…

– Мы сами его натолкнули на эту мысль, Питер.

– Ладно, Дэвид, мы его натолкнули. – Обращаясь к Мордону, Питер смущённо пояснил: – Подопытный решил, что вторая формула – что-то вроде антидота для первой.

– И он принял её, когда сбегал – это вы хотите сказать?

– Да.

– И теперь он где-то в городе, – подвёл итог Мордон. – Уголовник, ворюга – едва ли он станет обращаться к врачу или в неотложку. А внутри у него плавает пара экспериментальных медицинских препаратов, в действии которых по-отдельности вы не вполне уверены, не говоря уж о совместном эффекте.

– Не до конца, – согласился Хэймхокер. – Нужны более

масштабные

испытания, чтобы…

– Да-да, я не ставлю под сомнения вашу методологию, – заверил его Мордон. – Во всяком случае, до событий прошлой ночи. Как

должны

действовать эти ваши препараты?

– Они влияют на пигментацию кожи, – с готовностью пустился в объяснения Лумис, ущипнув для наглядности кожу на своём розовом предплечье.

– То есть они могли вызвать у того парня сильный ожог или что-то вроде?

– О, нет, вовсе нет. – Лумис поспешно помотал головой.

А Хэймхокер добавил:

– Наоборот. Предназначение формул – устранение или замещение пигмента.

Мордон подождал, но дополнительных объяснений не последовало. Наконец он не выдержал:

– Что это означает?

– Видите ли, мы с Дэвидом обсуждали этот вопрос, – сказал Хэймхокер, – сразу после того, как всё случилось…

– Мы не спали

всю ночь

.

– Да. Мы всё обмозговали и думаем, – Хэймхокер откашлялся и продолжил, – что тот парень сейчас, возможно… эээ… невидимый.

Мордон взглянул на их серьёзные испуганные лица. Он не стал ничего записывать в блокноте. Более того, он отложил ручку в сторону.

– Расскажите-ка об этом, – произнёс он, – во всех подробностях.