Страница 16 из 141
7
Юрист табачной компании знает толк в тёмной стороне человеческой души. Мордон Лит редко удивлялся, никогда не был ошарашен, мало чем интересовался, и ничего не любил в этой жизни, кроме самого себя.
Мордон Лит, коренастый широкоплечий мужчина пятидесяти шести лет, когда-то был худощавым и имел рост шесть футов два дюйма – много лет назад, когда он играл в баскетбол в частной школе «Укстовер». Но осторожность и недоверчивость воздействовали на него, будто гравитация плотной планеты, сжав до нынешних пяти футов десяти дюймов. И, несмотря на недостачу мускулов, Мордон был крепким, жилистым, полным злости и презрения.
Мордон просматривал свежие регламенты КПК,
[8]
[Комитет поддержки кандидатов – не совсем точный перевод термина political action committee, но отражающий суть и основную функцию этой организации.]
касающиеся корпоративных пожертвований на политические кампании. Он обожал Конгресс – шлюх, решающих, как их будут трахать. Зазвонил телефон; Мордон поднял трубку, издав низкий рык, напоминающий хрюканье кабана, и голос его секретарши Элен – милой, по-матерински заботливой женщины, пропадающей в этой конторе – прозвучал в ухе:
– Доктор Эймори на второй линии. Исследовательский отдел.
Элен была превосходной секретаршей. Она понимала, что босс не в состоянии держать в памяти имя и должность каждого, кто записан в его перекидном ежедневнике, поэтому, если на проводе был кто-то малозначительный, она всегда представляла звонящего. Уточнив сейчас: «исследовательский отдел», она напомнила Мордону Литу, что доктор Арчер Эймори – глава исследовательской программы в СААБР,
[9]
[Североамериканская ассоциация брендов Рэйли. Организация вымышленная. Уолтер Рэйли – английский мореплаватель 16-17 века, один из самых известных популяризаторов табака и курения (есть миф, что именно он завез табак в Англию). В настоящее время под этим брендом выпускают сигареты, трубочный и нюхательный табак.]
имеющей три основных направления: 1) доказать, что все доказательства опасности употребления табака для здоровья человека ничего не доказывают; 2) на случай худшего развития событий найти табаку какое-нибудь нетрадиционное применение, типа использования для изоляции или производства оптоволокна; 3) подготовиться к возможному переходу на марихуану, если этот рынок когда-нибудь откроется.
Какое же из этих направлений исследований и разработок вынудило доктора Арчера позвонить адвокату? В голове Мордона Лита засело простое уравнение: доктор = плохие новости. Сжавшись ещё на крошечную долю миллиметра, Мордон, ничего не ответив Элен, нажал на кнопку с цифрой «2» и произнёс:
– Доброе утро, доктор. Как успехи в лаборатории?
– Ну, мыши по-прежнему дохнут, – раздался в ответ бодрый голос, навевающий мысли о бренди и гольфе.
– Я знаю эту шутку, – скривился Мордон. – Слоны всё ещё живы, но ужасно кашляют.
– Правда? Что-то новенькое. Довольно смешно.
Вообще-то шутка была «с бородой».
– Что у вас сегодня стряслось, доктор? – задал вопрос Мордон.
– Вы должны встретиться с двумя нашими исследователями-подрядчиками.
– Так.
– Их зовут…
– Минуточку.
Мордон подтянул поближе к себе жёлтый блокнот, открыл его на чистой странице, взял авторучку «Монблан Агата Кристи» с красноглазой змейкой на зажиме,
[10]
[Зажим в виде змейки – отличительная черта почти всех ручек этого бренда. А стоят такие ручки в районе 2-3 тысяч долларов.]
и сказал:
– Слушаю.
– Их зовут доктор Дэвид Лумис и доктор Питер Хэймхокер, и они…
– Продиктуйте фамилии по буквам.
Эмори продиктовал, затем продолжил:
– Хочу подчеркнуть: эти двое – не сотрудники моего отдела и вообще не служащие СААБР. Они независимые подрядчики.
«Случилось что-то серьёзное», – подумал Мордон. Вслух он сказал:
– И что у них за проблема?
– Я бы предпочёл, чтобы об этом рассказали они сами. В какое время сегодня вам будет удобно с ними встретиться?
Что-то очень,
очень
серьёзное. Мордон заглянул в ежедневник.
– В три часа, – сказал он.
– Держите меня в курсе, – попросил Арчер Эймори.
«Разбежался», – подумал Мордон, но вслух ответил:
– Конечно. – После чего бросил трубку, словно дохлую крысу.
Выпивать за обедом Мордон воздерживался, опасаясь, что его истинное «я» вырвется наружу, поэтому он ограничился водой «Пеллегрино», отчего его настроение во второй половине дня стало куда хуже, чем утром. В эту окружающую его мрачную ауру и вторглись без пяти минут три два доктора; во всём их облике сквозила тревога. Мордон подметил их сексуальную ориентацию с полным безразличием; он одинаково неприязненно относился ко всем людям.
–
Доктор
Эймори, – произнёс он, с лёгким пренебрежением выделив звание, – сказал, что у вас двоих какое-то затруднение.
– Мы так думаем, – сказал доктор Питер Хэймхокер.
Смотреть на него Мордону было особенно неприятно. Белые мужчины с причёской афро и так производят неоднозначное впечатление на окружающих, а у Мордона в послеобеденное время этот кудрявый ореол тёмных волос над худым бледным лицом вызывал желание выцарапать себе глаза. Или ему.
Второй, доктор Дэвид Лумис, испуганно и возмущённо уставился на своего коллегу.
– Это
ты
так думаешь, Пи-и-тер!
Дэвид был более полный и пухлый, раздражающе назойливый, с редеющими на макушке неестественно светлыми волосами.
– Дэвид, не мог бы ты… – произнёс Хэймхокер.
Мордону пришлось-таки посмотреть на него. Не отрывая от Хэймхокера взгляда, Мордон сказал:
– Почему бы вам не рассказать мне, что случилось?
Пока Хэймхокер раскрывал свой худощавый рот и делал глубокий вдох, по-видимому собираясь с мыслями, Лумис во внезапном порыве выпалил:
– Мы похитили человека, вкололи ему экспериментальную формулу, а он сбежал!
Мордон откинулся на спинку кресла.
– Вы сказали: «похитили»?
– Дэвид, позволь мне,
пожалуйста
, – сказал Хэймхокер. Затем он повернулся к Мордону. – Не знаю, много ли вам рассказал Арчер…
– Допустим, что доктор Эймори ничего мне не говорил.
– Хорошо. Мы с Дэвидом руководим небольшим исследовательским центром здесь, в Нью-Йорке. Прошлой ночью к нам вломился воришка, и мы его задержали. А мы как раз находились на этапе… ну… вам не обязательно знать о наших исследованиях.
Мордон нарисовал овал в блокноте.