Страница 67 из 85
Я с ужасом ждал, не застучит ли снова телеграфный аппарат. И действительно, вскоре начали поступать новые сообщения, но я был приятно разочарован ими. Мало-помалу выяснилось, что слон исчез без следа. Воспользовавшись туманом, он, повидимому, скрылся от преследования и нашел себе надежное пристанище. В телеграммах, поступавших из самых неожиданных и отдаленных пунктов, говорилось, что там-то и в таком-то часу видели сквозь густой туман огромную махину, которая «вне всякого сомнения была не что иное, как слон». Эта огромная, еле различимая сквозь туман махина появлялась в Нью-Хэвене, в Нью-Джерси, в Пенсильвании, в штате Нью-Йорк и даже в самом Нью-Йорке и быстро исчезала, не оставляя после себя никаких следов. Сыщики, откомандированные во все концы страны, ежечасно присылали донесения, и у каждого из них имелась своя путеводная нить к разгадке преступления, у каждого дело было на мази и каждый был близок к поимке слона.
Но тот день не принес ничего нового.
Следующий тоже.
Прошел и третий день — ничего.
Газетные отчеты становились бледными. Сообщаемые ими факты ничего не давали, путеводные нити никуда не приводили, а очередные версии преступления уже были лишены тех элементов новизны, которые поражают, восхищают и ошеломляют читающую публику.
По совету инспектора я увеличил обещанное вознаграждение вдвое. Прошло еще четыре дня. И вдруг бедные самоотверженные сыщики получили тяжкий удар — редакторы газет отказались печатать их материалы и холодно заявили: «Дайте нам малость передохнуть».
Через две недели после пропажи слона я, по совету инспектора, увеличил вознаграждение до семидесяти пяти тысяч долларов. Это была очень большая сумма, но я предпочитал пожертвовать всем своим состоянием, чем потерять доверие правительства. Теперь, когда сыщики очутились в таком незавидном положении, газеты ополчились на них и принялись осыпать несчастных ядовитейшими насмешками. Это подхватили бродячие театрики, и актеры, переодетые сыщиками, вытворяли бог знает что, носясь по сцене в поисках слона. На карикатурах сыщики обшаривали поля и леса, вооружившись подзорными трубами, а слон преспокойно воровал у них яблоки из карманов. А как издевались карикатуристы над полицейским значком! Вам, вероятно, приходилось видеть этот значок, исполненный золотым тиснением на обложках детективных романов. На нем изображен глаз, под которым стоит подпись: «Недремлющее око». Если сыщику случалось зайти в бар, то хозяин бара якобы в виде милой шутки задавал ему вопрос, в свое время ходкий среди завсегдатаев таких мест: «Что прикажете подать, чтобы очи продрать?» Сыщикам буквально не давали прохода подобными насмешками.
И только один человек продолжал хранить в такой обстановке спокойствие, независимость и выдержку. Это был непоколебимый сердцем старший инспектор Блант. Его взгляд не терял смелости, его безмятежная уверенность в себе оставалась неизменной. Он повторял:
— Пусть беснуются. Смеется тот, кто смеется последний.
Мое восхищение этим человеком граничило с каким-то благоговейным чувством. Я не отходил от него ни на шаг. Пребывание в его кабинете стало угнетать меня и становилось тягостнее день ото дня. Но я считал, что если он выносит все это, то мне тоже не следует сдаваться, во всяком случае до тех пор, пока хватит сил. И я приходил туда ежедневно и был единственным посторонним человеком, которого хватало на такой подвиг. Все удивлялись мне, и я сам частенько подумывал, не удрать ли отсюда, но одного взгляда на это спокойное и, невидимому, не омраченное тяжелой думой чело было достаточно, и я снова набирался стойкости.
Однажды утром, недели через три после пропажи слона, когда я уже собирался сказать, что мне придется покинуть свой пост и удалиться восвояси, великий сыщик, словно прочитав мою мысль, предложил еще один блистательный, мастерский ход.
В нем предусматривалось соглашение с преступниками. Изобретательность этого человека превзошла все, что я знал до сих пор, хотя мне и приходилось сталкиваться с самыми изощренными умами нашего века. Инспектор заявил: для того чтобы достигнуть соглашения с преступниками, ста тысяч долларов будет вполне достаточно, и слон найдется. Я ответил ему, что попытаюсь наскрести эту сумму, — но как быть с несчастными сыщиками, которые трудились с такой беззаветной преданностью своему делу? Инспектор сказал:
— В таких случаях они всегда получают половину.
Мое единственное возражение было снято. Инспектор написал две записки следующего содержания:
«Сударыня!
Ваш супруг сможет заработать солидную сумму денег (с полной гарантией, что закон не посягнет на его личность), если он согласится на немедленную встречу со мной.
Старший инспектор Блант
»
Одна из этих записок была отправлена с доверенным лицом к некоей особе, которая слыла женой Молодчика Даффи. Другая — к особе, которая слыла женой Рыжего Макфэддена.
Через час пришли два весьма оскорбительных ответа:
«Старый дурень! Молодчик Даффи два года как помер.
Бриджет Магони
»
«Старый тюфяк! Рыжего Макфэддена давно замели, отбывает полтора года. Это каждому ослу известно, только сыщики ни уха, ни рыла.
Мэри О’Хулиген
»
— Я давно это подозревал, — сказал инспектор. — Вот вам еще одно доказательство безошибочности моего инстинкта.
Если какой-нибудь из планов рушился, этот человек был готов немедленно заменить его другим. Он сейчас же составил объявление в утренние газеты, копия которого у меня сохранилась:
«А. — ксвбл. 242 Н. Тнд. — фз 328 вмлг. ОЗПО, — ,2 м! очв. Тщ-щ!»
— Если вор жив к здоров, — пояснил мне инспектор, — то он обязательно явится в условленное место встречи, где обычно заключаются все сделки между сыщиками и преступниками. Встреча должна состояться завтра в двенадцать часов ночи.
Никаких других дел больше не предвиделось, и я, не теряя времени, с чувством громадного облегчения покинул кабинет инспектора.
Я пришел туда на следующий день в 11 часов вечера, имея при себе сто тысяч долларов наличными. Они, были немедленно вручены самому инспектору Бланту, который вскоре удалился все с той же отвагой и уверенностью во взоре. Невыносимо долгий час уже подходил к концу, когда я вдруг услышал желанные шаги и, еле переводя дыхание, неверными шагами двинулся навстречу инспектору. Каким торжеством сияли его прекрасные глаза! Он сказал:
— Сделка состоялась! Завтра критиканы запоют другую песенку. Следуйте за мной!