Страница 3 из 85
Что-то необычное в тоне этой записки серьезно встревожило меня. Она совсем не походила на обычные письма Леграна. Что за фантазия пришла ему в голову? Какая новая химера обуяла его слишком впечатлительный мозг? Какое «очень важное дело» могло быть у него? Рассказ Юпитера не сулил ничего доброго. Я опасался, что постоянные неудачи в конце концов серьезно повредили рассудок моего друга. Я ни минуты не колебался и отправился вместе с негром.
У берега нас ожидала лодка, на дне которой я увидел косу и три заступа.
— Это что же такое, Юп? — спросил я.
— Это, масса, коса и заступы.
— Вижу. Но зачем они?
— Масса Билль приказал мне купить ему в городе косу и заступы, и я заплатил за них дьявольскую кучу денег.
— Да объясни же мне, во имя всего таинственного, на что твоему «масса Билль» коса и заступы?
— Этого я не знаю, и чорт меня побери, если он сам знает это! Все дело в жуке.
Видя, что от Юпитера, мысли которого сосредоточились на жуке, ничего путного не добьешься, я уселся в лодку и поднял парус. Свежий сильный ветер живо доставил нас в заливчик к северу от форта Моултри; оттуда, сделав около двух миль, мы подошли к хижине. Было почти три часа пополудни. Легран ждал нас с большим нетерпением. Он пожал мою руку с нервной горячностью, встревожившей меня и усилившей мои зарождающиеся подозрения. Лицо его поразило меня своей прозрачной бледностью, а глубокие глаза его светились неестественным блеском. Осведомившись о его здоровье и не зная, что еще сказать, я спросил, получил ли он наконец жука от поручика Г.
— О да, — ответил он, сильно покраснев, — получил на другое же утро. Я ни за что на свете не расстанусь с этим жуком! Вы знаете, ведь Юпитер-то совершенно прав.
— Как так? — опросил я, и сердце мое сжалось от грустного предчувствия.
— Помните, он говорил, что жук из чистого золота. — Легран произнес эти слова тоном глубокого убеждения смутившим меня донельзя. — Жуку этому суждено добыть мне богатства, — продолжал он с торжествующей улыбкой, — он возместит мне мое утраченное наследство. Как же мне не дорожить им? Раз фортуна послала мне его, я: должен только суметь его использовать, и я найду золото на которое он указывает. Юпитер, принеси мне жука!
— Что? Жука, масса? Нет, я не хочу иметь с ним дело, берите его сами!
Легран встал с важным и серьезным видом и, вынув: жука из-под стеклянного футляра, где он помещался, поднес его мне. Это был великолепный жук, в то время еще неизвестный естествоиспытателям, — находка бесспорно интересная с научной точки зрения. На верхнем конце спинки у него было два черных круглых пятнышка, на нижнем — одно продолговатое. Твердые блестящие надкрылья горели, как настоящее золото. Насекомое оказалось на редкость тяжелым, так что, приняв в соображение все эти обстоятельства я не мог удивляться мнению Юпитера, но решительно не понимал, почему Легран соглашался с ним.
— Я послал за вами, — сказал он торжественным тоном, когда я осмотрел жука, — я послал за вами, чтобы просить у вас совета и помощи в осуществлении указаний Судьбы и жука…
— Дорогой Легран, — воскликнул я, перебивая его, — вы положительно нездоровы, вам следует принять меры предосторожности. Лягте-ка в постель, а я останусь с вами несколько дней, пока вы не поправитесь. У вас лихорадка и…
— Пощупайте мой пульс, — сказал он.
Я пощупал и, правду сказать, не заметил ни малейших признаков лихорадки.
— Ну, может быть, не лихорадка, а что-нибудь другое. Послушайтесь меня хоть раз. Прежде всего ложитесь в постель. Потом…
— Вы ошибаетесь, — прервал он меня, — я здоров, как только можно быть здоровым при моем возбуждении. Если вы действительно расположены ко мне, помогите мне избавиться от этого возбуждения.
— Что я должен для этого сделать?
— Самую простую вещь. Я предпринимаю с Юпитером небольшую экскурсию на материк, и нам понадобится помощь третьего лица, на которое мы могли бы положиться. Вы единственный человек, которому я могу довериться. Удастся ли нам наше предприятие, или нет — во всяком случае, возбуждение мое пройдет.
— Я рад вам помочь всем, чем могу, — ответил я, — но — скажите: этот проклятый жук имеет связь с вашей экскурсией?
— Да, разумеется.
— В таком случае, Легран, я не могу принять участия в столь нелепом предприятии.
— Жаль, очень жаль! Придется нам взяться за него одним.
— Одним! Нет, он решительно сумасшедший! Постойте… Надолго вы думаете отправиться?
— По всей вероятности, на всю ночь. Мы пойдем сейчас и вернемся на рассвете.
— Дайте мне слово, что когда причуда будет исполнена и вы получите от своего жука все, что вам нужно (боже правый!), вы вернетесь домой и будете слушаться моих предписаний, как если бы я был врачом.
— Извольте, даю слово. А теперь в путь, нам нельзя терять времени!
С тяжелым сердцем последовал я за своим другом. Мы отправились в четыре часа — Легран, Юпитер, собака и я. Юпитер взял косу и заступы; он во что бы то ни стало хотел нести эти орудия сам, повидимому не столько вследствие усердия или любезности, сколько потому, что боялся дать их в руки своему господину.
Он был зол, как собака, и единственные слова, вырывавшиеся из его уст во все время пути, были: «Проклятый жук!»
Я нес два потайных фонаря. Что до Леграна, то он взял с собой лишь жука; он привязал его на веревочку и размахивал им вокруг себя с видом заклинателя. При виде этого явного доказательства безумия моего друга я едва мог удержаться от слез. Но я все-таки счел за лучшее потакать его причудам, по крайней мере до тех пор, пока не представится случай принять более энергические меры с надеждой на успех. Мне не удалось, однако, добиться толку относительно цели нашего путешествия. Убедив меня отправиться с ним, Легран, повидимому, не желал больше разговаривать и на все мои вопросы отвечал только: «Увидим!»
Мы переправились через пролив на челне и, поднявшись на высокий берег материка, пошли, к северо-западу по дикой, унылой местности, где, кажется, еще не ступала человеческая нога. Легран двигался без — колебаний, останавливаясь время от времени и проверяя путь по заметкам, вделанным им, повидимому, в одну из прежних прогулок.