Страница 8 из 24
Прибрежный дворец стоял на самом краю острова, там, где белые скалы обрывались в море. Он был выстроен из светлого коралла и перламутра, и его стены, отполированные морским ветром до блеска, переливались в солнечных лучах розовыми и золотыми искрами. Высокие арки, увитые жасмином, вели в прохладные внутренние дворы, где били фонтаны, а в мраморных бассейнах плавали золотые рыбки. Башни дворца, стройные и изящные, напоминали минареты, и на их вершинах развевались бирюзовые флаги с гербом Камертона — скрещённые якорь и трезубец на фоне восходящего солнца.
Гонец из Брендвуда прибыл на рассвете. Его корабль, потрёпанный штормами и едва уцелевший после долгого плавания, пришвартовался в королевской гавани, и стража, узнав герб на его плаще немедленно проводила его во дворец. Гонец был молод, едва за двадцать, его лицо, покрытое дорожной пылью и солью, выражало особую смесь усталости и надежды. Тронный зал Прибрежного дворца поражал воображение. Он был огромен, его стены, сложенные из перламутровых блоков, были прорезаны высокими арками, через которые вливался солнечный свет и морской бриз. Пол был выложен мозаикой из лазурита и бирюзы, изображавшей морские волны, и когда гонец ступал по нему, ему казалось, что он идёт по воде. В центре зала, на возвышении из белого мрамора, стояли два трона. Они были сделаны из коралла, и их подлокотники были вырезаны в форме дельфинов, а спинки украшены жемчугом. Между тронами журчал маленький фонтан, и его вода стекала по мраморным ступеням в бассейн, где плавали кувшинки. На тронах сидели король и королева Камертона.
Король Лиам был мужчиной лет сорока, и его внешность несла на себе отпечаток морской красоты, что свойственна камертонцам. Светло-русые волосы, коротко остриженные и слегка взъерошенные ветром, открывали высокий лоб и виски, на которых уже пробивалась первая седина. Лицо, обветренное и загорелое, глаза, ярко-синие, как море в полдень. На нём была простая белая рубашка с расстёгнутым воротом и лёгкий серый камзол без рукавов. Он не носил короны — только тонкий серебряный обруч на запястье, как и все капитаны Камертона.
Королева Лиззи сидела рядом с ним, и её присутствие наполняло зал теплом, как солнце наполняет оранжерею. Ей было около тридцати, она была прекрасна южной красотой, от которой захватывало дух. Её кожа, смуглая и золотистая, сияла в свете, льющемся из арок. Длинные чёрные волосы, невероятно густые и кудрявые, рассыпались по плечам и спине, спускаясь почти до пояса, и в них запутались крошечные жемчужины. Глаза сапфирово-синие, сияли на смуглом лице, как два драгоценных камня. Она была одета в лёгкое платье из бирюзового шёлка и на её шее висело ожерелье из чёрного жемчуга.
Когда гонец вошёл в тронный зал и опустился на одно колено, склоняя голову, Лиам поднялся и радушно развёл руками:
— Добро пожаловать в Камертон, посланник! — Его голос, звучный и тёплый, эхом разнёсся под сводами. — Мы всегда рады гостям из Брендвуда. Поднимись, прошу тебя. Какие вести ты принёс?
Лиззи улыбнулась.
— Ты, должно быть, проделал долгий путь, — добавила она. — Надеюсь, море было благосклонно к тебе.
Гонец поднялся и, дрожащими от волнения руками, извлёк из-за пазухи свиток, запечатанный зелёным воском. Он протянул его королю, и Лиам, взяв письмо, сломал печать и развернул пергамент. Его глаза забегали по строкам, и по мере того, как он читал, его лицо становилось всё серьёзнее.
— Читай вслух, — попросила Лиззи, кладя руку на его локоть. — Я хочу знать, что тревожит наших друзей.
Лиам откашлялся и начал читать.
«Королю Лиаму и королеве Лиззи Камертонским, нашим верным союзникам и друзьям.
С тяжёлым сердцем сообщаю вам, что мой отец, король Вильям Брендвудский, был предательски убит своей же армией. Темный Царь захватил Дрейнбург. Аргарион почти пал. Большая часть армии Брендвуда была переманена на сторону мятежников. Отдельные районы Аргариона ещё пытаются сражаться, ещё держат оборону, но они обречены. Вскоре они проиграют, и Аргарион окончательно перейдёт во власть Тёмного Царя.
Следом за Аргарионом падёт и Брендвуд. А за Брендвудом — все остальные королевства. Тёмный Царь действует не в одиночку. За ним стоит старый король Грендвуда Алекс. Вместе они хотят захватить все Пять Королевств и подчинить их своей власти.
Мы должны объединиться и остановить их, пока не стало слишком поздно. Камертон — наша последняя надежда. Не оставьте нас в этот тёмный час.
С надеждой и верой в нашу дружбу,
Король Гарольд Брендвудский»
Лиам опустил свиток, и в зале повисла тишина. Слышно было только, как журчит фонтан между тронами да где-то вдалеке кричат чайки. Лиззи нахмурилась. Её тёмные брови сошлись на переносице, и на смуглом лице промелькнула тень тревоги.
— Кажется, малыш Гарольд теперь на троне, — произнесла она задумчиво. — Как жаль. Эта ноша слишком велика для маленького короля.
Лиам повернулся к ней и покачал головой.
— Гарольду уже двадцать лет, любовь моя, — сказал он. — Не такой уж он и маленький. Я взошёл на престол, когда мне было пятнадцать, после того как моя мать, королева Сисилия, умерла от болезни. — Он сделал паузу, и его взгляд стал задумчивым. — Возраст не имеет значения. Имеет значение лишь то, готов ли ты принять корону.
Лиззи взяла его за руку. Её смуглые пальцы переплелись с его, и она поднесла его ладонь к губам, целуя костяшки.
— Поможем ли мы маленькому королю? — спросила она.
Лиам прищурился. Он смотрел на свиток в своей руке и мысли его текли медленно, как глубокие воды. Наконец он вздохнул и отложил пергамент.
— Я обсужу это с Советом, — сказал он. — Дело серьёзное. Оба короля мертвы — и Вильям, и Эрон. Тёмный Царь захватил почти весь материк. — Он встал и, заложив руки за спину, прошёлся по мраморному полу. Его сапоги застучали по лазуритовой мозаике. — Если он и в самом деле объединился с Алексом, это может стать настоящей угрозой для всего мира. Грендвуд давно точит зуб на Пять Королевств. Они не забыли своего поражения.
Лиззи кивнула и повернулась к гонцу. Её лицо снова осветилось улыбкой.
— Ты, должно быть, устал с дороги, — сказала она. — Пойдём, я провожу тебя до гостевых покоев. Ты сможешь отдохнуть, принять ванну и поесть. В Камертоне гостей не оставляют голодными.
Гонец, который всё это время стоял, переминаясь с ноги на ногу, радостно закивал. Его лицо, усталое и осунувшееся, осветилось благодарностью.