Страница 12 из 24
— И ты веришь этому? — спросил он. — Веришь, что этот грендвудец, этот колдун, этот Тёмный Царь — просто благородный рыцарь, что расчищает путь для законной королевы? — Он сплюнул на землю. — Вы все глупцы, если верите в добродетель этого самозванца. Он использует вас, а когда получит то, что хочет, — вы станете не нужны.
Хамер не ответил. Он сидел у костра, глядя на пляшущие языки пламени. Дорн всё ещё стоял с мечом наизготовку.
— Возвращайся с нами в Трапзон, — произнёс наконец Хамер. — Твой отец... он в плену, но он жив. Мы не хотели его смерти. — Он поднял глаза на юношу. — Ты можешь занять его место в Башне Ветров. Стань лордом, как и он. Помоги нам отстроить то, что было разрушено.
Дорн посмотрел на него с презрением.
— Я не стану сидеть за одним столом с предателями, — отчеканил Дорн. — Я вернусь в Башню Ветров лишь тогда, когда она будет очищена от мерзких крыс, что заполонили её. — отрезал он.
Хамер тяжело вздохнул и посидел ещё мгновение, глядя в огонь, а потом медленно, с трудом поднялся. Его суставы хрустнули, и он поморщился от боли в старой ране.
— Ты же понимаешь, что мы не можем тебя отпустить? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Ты сын Олдрика, наследник Башни Ветров.
Дорн нахмурил брови.
— Вот она, ваша свобода, — произнёс он медленно. — Вот он, ваш новый мир. Моего отца держит в плену сосунок Крейн, а старый друг и товарищ моего отца берёт в плен меня. — Он покачал головой. — Вы все лживые твари. Все до единого.
Хамер закрыл глаза. На мгновение он выглядел так, словно на его плечи опустилась вся тяжесть мира, потом он открыл глаза и повернулся к своим людям.
— Взять его, — приказал он. — Живым.
Стража двинулась вперёд, и они окружили Дорна полукругом. Тот не стал ждать и с криком, полным ярости и отчаяния, он бросился на ближайшего стражника. Дорн бился, как загнанный зверь, он развернулся, отбивая удар второго стражника, и его клинок мелькал в свете костра, как молния. Он пнул одного из нападавших в колено, и тот рухнул на землю с проклятием. Но их было слишком много, пока Дорн отбивался от двоих спереди, третий стражник зашёл сзади. Удар прикладом меча обрушился на его затылок. Дорн пошатнулся, его глаза закатились, пальцы разжались, и меч выпал из его руки. Он рухнул на колени, а потом лицом вниз, в холодную землю.
Хамер стоял неподвижно, он смотрел на юношу, что лежал у его ног, и его лицо было мрачнее тучи. Потом он повернулся к стражникам.
— На лошадь его, — приказал он. — И будьте осторожны. Если с ним что-то случится — ответите головами.
Дорна подняли и потащили к лошадям. Его голова безвольно моталась, руки висели, как плети, и только слабое дыхание, что вырывалось из его губ облачками пара, говорило о том, что он ещё жив. Хамер проводил его взглядом.
— Прости меня, Олдрик, — прошептал он в темноту, и ветер унёс его слова. — Прости.
Он вскочил на коня, развернул его и, не оглядываясь, поскакал обратно к колонне.
Глава 8
Элира
Я всё ещё чувствовала его дыхание на своей коже. Его слова «ты проиграла, принцесса» — всё ещё звучали в моей голове, как эхо далёкого грома. Я стояла, прижатая к его груди. Он смотрел на меня и ждал моей реакции. Его глаза были полны торжества, тёмного и сладкого, что бывает у охотника, загнавшего добычу. Он снова наклонился к моему уху.
— Теперь ты моя, принцесса, — прошептал он.
Он отстранился и заглянул мне в глаза. Меня чуть не вывернуло. Желчь подступила к горлу, и я сглотнула её, чувствуя, как на языке остаётся горький привкус. Я замерла, мои мышцы напряглись, и я перестала дышать, ожидая, что будет дальше, что он сделает, как далеко зайдёт.
Кай резко прижался своими губами к моим. Это не было поцелуем — это было нападение. Его рот впился в мой с жадностью изголодавшегося зверя, и я почувствовала его язык, что пытался проникнуть внутрь, пытался вкусить меня, завоевать, подчинить, но я не собиралась сдаваться. Мои челюсти сжались, и я впилась зубами в его нижнюю губу до крови, как дикий зверь, что защищает свою последнюю территорию. Кровь хлынула мне в рот с металлическим привкусом. Я думала, он отшатнётся, думала, закричит от боли, но Кай только застонал так чувственно, и его стон прозвучал как что-то среднее между болью и наслаждением, а потом он укусил меня в ответ. Его зубы сомкнулись на моей нижней губе с той же жестокой силой, и я почувствовала, как моя собственная кровь смешивается с его, и я застонала, пытаясь отстраниться. Но он не отпустил. Вместо этого он отбросил меч в сторону и обеими руками схватил меня за плечи. Одно резкое движение и мир перевернулся, моя спина ударилась о землю. Он навалился сверху, накрывая меня своим телом, и его колени прижали мои бёдра к земле. Его руки перехватили мои запястья и завели их над головой, прижимая к холодной траве. Я была распята. Беспомощна. В ловушке. Я сплюнула кровь, что скопилась во рту, и она растеклась по траве рядом с моей головой, потом я подняла глаза на него и оскалилась.
— Никогда я не буду твоей, — прошипела я.
Кай улыбнулся и покачал головой.
— Никогда не говори «никогда», — ответил он. — Я покажу тебе истинную маску твоего любимого лжекороля, и тогда ты поймёшь, кому ты отдала своё сердце.
Мои пальцы, прижатые к земле, сжались в кулаки.
— Я знаю, что он сделал с тобой, — продолжил Кай. — Я знаю, Элира. Это ужасно. То, что этот монстр творил с тобой... это ужасно.
Я улыбнулась.
— Это ужасно лишь для тебя, — произнесла я с улыбкой. — Ведь ты бы хотел быть на его месте? Ведь ты хотел бы, чтобы не он, а ты засовывал в меня свои пальцы, доводя до оргазма. Не так ли?
Лицо Кая исказилось, и маска добродушия, что он носил с таким мастерством, треснула, обнажая то, что скрывалось под ней. Его глаза потемнели, желваки заходили под скулами, и я увидела в них такую ярость, такую чистую, незамутнённую злобу, что на мгновение мне стало страшно. Я никогда не видела его таким. Но страх быстро сменился удовольствием, его злость причиняла мне радость — тёмную, извращённую и такую сладкую.
— Ведь ты бы хотел, чтобы твоё имя срывалось с моего рта в момент наслаждения, а не его, — продолжила я. — Ведь так?
Мне было плевать, откуда он узнал о нашей связи с Эроном. Плевать, кто ему рассказал, плевать, как долго он шпионил за нами. В этот момент всё, чего я хотела, — это мучить его так же, как он мучил меня. Разорвать его маску и заставить его страдать.