Свято место

– Хорошо, Флориан. – Ренн сел ровнее, расстегнул воротник рубашки. – Но одно я хочу уточнить: что-то от деда у вас все же есть. – Он провел ладонью по столу, словно вытирая пыль. – Не только обо мне ходят слухи. Я навел кое-какие справки. Исаак несколько лет был вашим наставником. Человек его таланта, бесспорно, передал вам часть своих знаний. И это то, что мне нужно.

Флориан еле сдержал смех:

– Вы что, вербуете меня?

– Не стану отрицать.

– Зря пришли. Я учитель, а не военный.

– В вашем возрасте я неплохо играл на скрипке, но вот куда привела меня жизнь. Я не хочу сделать из вас бездумного солдата, вы мне нужны как учитель.

В темно-синих глазах Флориана мелькнуло непонимание. Он стушевался, не зная, как ответить.

– Я собрал небольшую команду. – Ренн встал и начал медленно бродить по классной комнате. – Один талантливый медик, один умелый инженер, отличный кузнец и юный гений из семейства Тарлецких. Вам посчастливилось быть представленным Инне Тарлецкой? Нет? Она поэтесса и хозяйка литературного салона, мудрейшая дама. Так вот, удача оказалась благосклонна, и ее младший внук – совсем, правда, ребенок – присягнул мне на верность. Нас пока немного, но я отбираю каждого, как драгоценный камень. Мне не нужна безмозглая масса, которая не понимает, что творит. Хочу, чтобы люди, которые служат в Теневом сыске, знали, в чем наша цель. И сейчас мне очень нужны вы.

Ренн остановился. Оглянулся. Он почти не моргал, когда смотрел на Флориана, и от его взгляда становилось некомфортно. Флориан чувствовал себя мотыльком, что никак не может избежать яркого света лампы. Когда граф наклонил голову, чтобы поправить начищенные пуговицы жилетки, ощущение было такое, словно лампу на миг потушили.

Флориан шумно выдохнул.

– Для чего? Мной похвастаться не выйдет, – усмехнулся он.

– Мне нужен тренер, – признался Ренн. – Учитель. Человек, к которому будут стремиться новобранцы. Отец. Понимаете?

– Честно говоря, нет.

– Вы обучаете бездомных, – простонал Ренн, – пылитесь здесь среди паутины и хлама. Сбежали из города, чтобы спрятаться ото всех. Но посмотрите на себя! Вы молоды, сильны. В вас течет незаурядная кровь Винклера. Неужели вы планируете потратить молодость на это?

– И молодость, и зрелость, и старость.

– Я напомню: вы в родстве с государем! И вам сидеть здесь нельзя категорически! – Ренн ударил кулаком по столу.

– За общение с вами, граф, меня вряд ли будут жаловать в императорском дворе. Слышал, государь недавно записал вас в личные враги.

– Велика беда, – отмахнулся граф и провел ладонью по серебристым волосам, разрушая идеальный пробор. – Я предлагаю вам хорошее жалованье.

– Ваше сиятельство, – склонил кудрявую голову Флориан, – я оставил родовое поместье. Полагаете, меня можно купить?

Его дед, Исаак Винклер, был человеком суровым. Слуги в доме не смели и головы поднять! Флориан навсегда запомнил тяжелые шаги деда, его грузную походку и раскатистый голос. Первая их настоящая встреча случилась, когда София уже умерла и Исаак, смирившись с судьбой, решил взглянуть на внука. Ему не понравилось имя, которое София взяла из сказки, не понравилась манера смотреть прямо, не понравились черные кудри, которые напомнили Исааку погибшего сына. Флориан показался старику никчемным, как мышь. Но это была его кровь. Все, что в итоге осталось от единственного сына. И Исаак Винклер взял мальчика к себе.

Шел тысяча восемьсот тридцать шестой год, и княжество Соральдо было закрыто от остальной империи уже четырнадцать месяцев. Государь император Константин Второй одним росчерком пера запретил въезд и выезд и этим погрузил княжество в пучину отчаяния. Маленькая территория Соральдо не могла похвастаться плодородной почвой и большими охотничьими угодьями. Голод пришел очень скоро. Оторванные от всего мира, люди пытались бежать через болота и леса, но солдаты отстреливали их как дичь. Армия была готова уничтожить каждого, кто нарушит указ государя, и в глубине души простые люди были с этим согласны. В Соральдо случилось что-то, что должно остаться внутри, даже если придется сжечь княжество. Но придавать землю огню никто не торопился.

На княжеском троне сидела обожаемая племянница императора – ее высочество Ираида Гаргоцкая, известная своим вспыльчивым нравом и жестокосердием. Княгиня, как полагал сейм, была обязана оспорить приказ императора, возмутиться, истребовать у него помощь. Но она и не подумала – только отправляла ему письма с жалобами на скуку и головные боли.

Тогда сейм, состоявший из десяти министров и двадцати выборных членов, обратился к Исааку Винклеру. Он должен был просто с ней поговорить, ничего больше.

Винклер, который ненавидел княжескую чету, хотя был связан с ними дальним родством, решился на покушение. План продумал идеально: организовал столичный эффектный бунт у стен дворца. Люди требовали просить императора о милости, сейм по этой же причине штамповал ходатайства. Ни слова против светлейшей княгини. Она правила пятнадцать лет и даже не мыслила о предательстве, потому что еще в первые годы восхождения на престол передушила всех, кто мог лишить ее трона. Выглядывая из окон дворца на людей, княгиня ощущала всю полноту своей силы: разозлится – казнят каждого, помилует – и челядь землю будет за ней целовать. Смотря сверху на толпу, она приказала позвать главу бунтовщиков.