Свято место

Сделав шаг в сторону, Тихон вскинул голову и увидел, как торговец и еще пара мужчин обступили низенькую девицу. Она хлопала ресницами и удивленно таращилась вокруг. «Не похожа на вора. – Тихон подошел ближе. – Да и на бедную тоже». Платье выглядело совсем новым. На пышной розовой юбке, что напоминала перевернутый бутон, сияли серебряные нити, ворот был украшен кружевом, а пальто подпоясано широким ремнем. У нее явно были средства, поэтому странное поведение озадачило Тихона.

– И много она украла?

Торговец зыркнул на него.

– Рогалик.

– Сколько?

– Четвертак.

Тихон не любил тратить деньги, но лицо несчастной было мертвенно-бледным от страха. Он достал монету из кармана.

– Возьмите. Наверное, барышня забыла заплатить.

Сжав деньги в кулаке, торговец хмыкнул и отпустил воровку. Тихон был практически уверен, что она сразу же повалится, но та ловко переступила ножками и отошла в сторонку.

– Если желаешь новых ощущений, – с расстановкой произнес Тихон, и морозный пар вышел из его рта, – то не стоит воровать у всех на виду.

– Воровать? – Голос у нее, оказалось, был звонкий. – Но я не воровала!

– Ага. Ты просто взяла чужое и не заплатила.

– Я не вор! – вскрикнула она, сверкнув васильковыми глазищами.

Тихон замер, желая хорошенько ее рассмотреть. Ниже его, худая и белокожая. На голове – смешная розовая шапка, что скользила по белокурым волосам дорогой атласной оборкой.

– А что ты делала? – мягко полюбопытствовал Тихон, уже чувствуя, что она может ответить.

– Я просто захотела есть.

– А-а-а…

Ну да, конечно. Он усмехнулся, дернув себя за аккуратные усики. Скорее всего, она выставляется напоказ только в редких случаях. Ее берут, наряжают в платьица, крутят, как статуэтку балерины, и говорят, какая красавица уродилась.

– Где твоя прислуга?

– Я тут одна, – нахмурилась она. – Я… – запнулась, словно не знала, достоин ли он ее объяснений, – ищу подарок очень дорогому человеку, хотела купить какой-нибудь амулет, но проголодалась…

– И просто взяла себе еды, – закончил Тихон, вздыхая.

Его это позабавило. Хоть девчонка и выглядела как его ровесница, повадки и голос у нее были совершенно чудные. Она излучала такую наивность, что двадцатилетний сын дворянина Тихон Тарлецкий, который уже вкусил горький хлеб земного ада, резко ощутил себя невероятно старым.

– Да. Я подумала, что рогалик можно взять.

Она была так спокойна и уверена в том, что не сделала ничего плохого, что Тихон сам перестал видеть логику.

– А деньги?

– У меня нет денег. Важный мне человек всегда покупает все, что я захочу. – Она усмехнулась. – Я даже никогда деньги-то в руках не держала.

Тихон хлопнул светлыми ресницами и внимательнее посмотрел на чудачку. Может, и правда кукла? Совершенно пустая, ничего не смыслящая? И есть у нее хозяин, который трется рядом, балует ее и на свет не пускает. Тихон качнул головой: мысли эти были запредельно тоскливые и гадкие.

– Как звать-то тебя?

Он бы не удивился, если бы она назвала себя длинным диковинным именем, но не угадал.

– Лина Новак. Я из простых, так что можно по имени обращаться.

– Лина? – Тихон глупо переспросил. – Хорошо. А я – Тихон Тарлецкий, но умоляю, без светлостей и сударей. Если хочешь, я провожу тебя до… куда тебе надо, а?

– Я ищу подарок. Ты же не откажешь барышне в просьбе и поможешь? – Лина мелодично засмеялась и легонько коснулась его плеча. – Я не займу много времени. Просто пройдись со мной по этим магазинчикам. А потом меня найдут.

Фраза показалась Тихону странной, и он приподнял бровь.

– Маркус, – мягко улыбнулась Лина, но от Тихона не скрылось, как резко похолодел тон голоса и как сжались пальцы в маленький кулак. – Его помощник, он всегда быстро меня находит, чтобы вернуть.

Не проводить. Вернуть. Не отвести. Вернуть.

Тихон медленно моргнул. Чувство было такое, словно он смотрел на очень красивый дорогой рисунок, но с каждым мгновением, с каждым новым снятым слоем краски выяснялось, что холст целиком покрыт копотью.

А Лина уже развернулась и качнула головой, зазывая его за собой. Легкая, игривая красавица. Снег хрустел под ее сапогами, как сахар. Тихон пошел следом. У него было немного времени, да и Лина показалась ему интересной – не как девушка, а как книга, написанная на незнакомом, но дивном языке.

– Я выгляжу глупой? – Голос ее вдруг зазвучал очень зрело и холодно.

– Да я не… – Тихон запнулся.

Лина остановилась и повернулась к нему. Визуально ничего не изменилось, но Тихон отчетливо вспомнил, что эту хрупкую девушку не провожают домой, а возвращают.

– Знаю-знаю, выгляжу младше своих лет и веду себя как дура. Не думай, что первый смотришь на меня так. – Она шмыгнула красным носом. – Все смотрят. Но ты чуть иначе. – Она закусила тонкую губу. – Ты глядишь по-доброму. Это хорошо.

– Ты странная, – прямо сказал Тихон и тут же пожалел: слишком резко.

Но Лина только чуть дернула головой и отвернулась.

– Ты будешь смеяться, – сказала тихо.

– Нет. Уверяю тебя, не буду.

– Обещаешь?

– Да.

Лина сделала короткий шаг вперед, снег мягко отлетел в сторону от ее подошв.

– В моем доме живет что-то темное и злое.

Он сразу понял, что Лина имеет в виду нечто одушевленное. По этому невесомому трепету в голосе, по тяжелому вздоху.

– Как это? Ты имеешь в виду привидение?

Лина тоненько засмеялась:

– Нет, точно нет. Но я не могу сказать больше.

Тихон уже пожалел, что пошел за ней, и вздохнул. Либо сумасшедшая, либо лгунья. Не ясно, что страшнее. Хотя, если бы она рассказала чуть больше, он, может, и поверил бы.

– Ты боишься? – спросил и посмотрел так уверенно, словно был готов прямо сейчас с мечом защищать несчастную.

Разговор казался чудным. Тело мерзло на холоде. Пора сворачиваться.

– Я просто чувствую в доме большое зло, и оно точно живое. Знаешь, как будто огромный спрут, который оплел щупальцами каждый уголок и теперь молча смотрит на жильцов. За себя совсем не боюсь, мне за моего барина страшно.

Тихон не понимал. Ничего, вообще ничего не понимал.

Дым невесомым кружевом поднимался к небу. Вместо красивого голубого цвета Маркус Лант видел серое, вместо пестрой рыночной толпы – черно-белые силуэты. В мире буйных красок Маркусу не досталось ни одной.

Два года назад