Страница 9 из 41
Его лицо даже не дрогнуло, когда он пробивал мечом грудину люминарки, прижатой к забору. Ос рядом с ним просто отпихнул ее тело в сторону, а люминар все оглядывался по сторонам.
— Беги! — привел ее в чувство Мираж. — Сейчас же беги! Не стой!
Астра с трудом заставила себя отвернуться, в носу защипало от сдерживаемых слез. Она побежала к лесу, где деревья смыкали кроны в плотную темноту, где можно было перевести дыхание.
Ночь продлится лишь три часа, нужно бежать.
Позади трещали и с грохотом рушились дома, кричали люминары. Все это сливалось в протяжный гул, от которого сводило скулы и хотелось завыть в ответ.
Когда под ногами хлюпнула вода, Астра едва удержалась на ногах. Из-под кустов вовремя выбежал ручей. Она осела на мокрую землю, жадно зачерпнула ледяную воду и плеснула в лицо. Снова и снова. Пепел и сажа смывались в мутный поток, но запах гари никуда не уходил. Он въелся в одежду, пропитал кожу, и засел в легких так глубоко, что каждый вдох отдавался горечью.
Чертовы хитиноры.
— Пиона...
— Ей уже не помочь, — тихо отозвался Мираж, коснувшись ее щеки влажными усиками. — Но, может, Нарцисс еще жив.
Астра поднялась. Руки тряслись, ноги подкашивались, но она заставляла себя идти дальше. В ушах все еще звучал голос того сорняка, продавшего чужую невинную семью люминаров.
У Лунарии, знакомой Астры, никогда не было магии. Она просто была другой. Из-за белоснежной кожи ей можно было выходить наружу только ночью, и то всего на три коротких часа. Днем они с младшим братом прятались в подвале за плотными ставнями. Солнечный свет обжигал их кожу, оставляя серые болезненные пятна. От постоянного беспокойства пальцы Лунарии часто начинали двигаться сами по себе, как нервный тик.
Астра с интересом разглядывала соседских ребят, не в силах отвести взгляд.
Лунария и Лунник совсем не походили на остальных люминаров, казалось, будто солнце выжгло из них все краски. Белая кожа, волосы и ресницы словно потеряли пигмент, а белоснежные глаза без зрачков наводили на собеседников неловкость, порой даже пугали. Но в темноте они безошибочно различали каждый шорох и шаг на лестнице.
Тогда даже дневной зной переносился легче — в подвале держалась прохлада, пахло сырой землей и сухой мятой, от этого всегда становилось легче.
Как-то Астра поймала себя на том, что следит не за разговором, а за тем, куда смотрит Нарцисс. Его взгляд все время возвращался к Лунарии.
«Мы просто друзья», — закатывал глаза он, когда сестра начинала его дразнить.
Но Астра видела, как они обнимались в темноте, когда им казалось, что они остались одни. Лунария всегда касалась его руки первой. Нарцисс не отстранялся, но и не всегда отвечал на прикосновения.
Сцилл тоже держался рядом. Приносил коренья, задерживался по пустякам — то за лестницу возьмется, то вдруг вспомнит про травы и начнет спорить с Нарциссом. Все это выглядело случайным, если не смотреть слишком внимательно.
Он смотрел на Лунарию с такой тоской, что ее невозможно было не заметить, но она делала вид, что не видит.
Когда Длинный День наконец уступал место короткой ночи, Нарцисс выводил ее за порог, и они уходили к старому дубу, что рос на холме за домом.
Астра, Сцилл и Лунник оставались за старой шашечной доской, водили гладкими камешками по вытертому дереву и делали вид, что не видели ту парочку.
Те двое всегда говорили о чем-то своем, Лунария обрывала его на полуслове, и дальше слов уже не требовалось.
Астра, хихикая, отводила взгляд. А вот Сцилл никогда туда не смотрел и садился к ненавистному дубу спиной, особенно когда пара уходила глубже в лес. После таких прогулок они с Нарциссом возвращались растрепанные, с травой в волосах и землей на спинах. Лунария после этого светилась от его близости.
Но никакого другого света у нее никогда не было.
Астра углубилась в лес, туда, где дым уже не душил так сильно, и тяжело привалилась спиной к шершавому стволу. Ноги подогнулись сами, и она медленно сползла вниз, прямо на мягкую мшистую землю.
Фиолетовое платье висело на ней клочьями. Подол был разорван в нескольких местах, лиф прожжен искрами. Кожа под тканью стала серой от сажи, покрылась мелкими трещинами и пятнами чужой крови.
Астра накрыла ладонью раненое плечо, и порез сразу защипал. Потом она подняла вторую руку и долго смотрела на палец. От пореза не осталось ни следа. Только обломанные ногти и черная грязь, въевшаяся под них.
Она смотрела на ладонь так долго, что Мираж беспокойно заерзал у нее на плече.
— Ты в порядке?.. — тихо спросил он.
Астра резко поднялась, ухватилась за почерневший ствол и побрела к обожженным деревьям. Кора отслаивалась пластами и осыпалась под пальцами сухой угольной крошкой. Она начала соскабливать ее палкой на широкий лист лопуха, пока тот не наполнился черной трухой, пахнущей гарью и горелой древесиной.
Потом спустилась ниже по течению, зачерпнула воды и вылила ее в лист. Сухой корягой долго размешивала смесь, пока та не превратилась в густую темную массу.
— Ты что задумала? — настороженно спросил Мираж.
Вместо ответа Астра зачерпнула горсть черной жижи и втерла ее в волосы. Розовые пряди, которыми так гордилась Пиона и которые всегда напоминали об Азалии, мгновенно потемнели. Она снова набрала вязкую массу и принялась тщательно размазывать ее от корней до самых кончиков, пока ни единого светлого участка не осталось на виду.
Волосы быстро отяжелели, слиплись и безжизненно повисли вдоль лица. Астра посмотрела на свое отражение в мутной речной воде. Оттуда на нее смотрела незнакомка. Лицо осталось прежним, только испачканным золой и грязью, а волосы стали похожи на обугленные стебли растения.
Маленькое старческое лицо Миража вытянулось от ужаса.
— Что ты наделала... — пробормотал он. — Выглядишь так, будто собралась меня ужалить.
Астра размазала грязь по шее, плечам и рукам. Не слишком густо, но достаточно, чтобы приглушить бледно-зеленый оттенок кожи. Теперь она почти сливалась с выжженной землей и закопченными стволами деревьев.
Проблемой оставались глаза. Даже сейчас аметистовые радужки будто светились изнутри, выдавая в ней люминарку лучше любого запаха.
Астра подошла к коряге у воды, где деготь уже начал затягиваться тонкой пленкой. Осторожно подцепила ее пальцами и долго разминала между ладонями, пока она не стала прозрачной. Затем острием ветки вырезала два крошечных кружка и проделала в каждом небольшое отверстие.