Страница 18 из 89
«Неужели не видишь, Вета, что всё непросто? — подумал Годарт. — Даже почва, по которой мы ходим. Кто и как всё это создал? Откуда вообще возникло это название, „Мёртвые горы“? Может здесь когда-то сражались боги? Потому что иной причины я не вижу. Такое не появляется просто так. Это место особенное и мы тоже. Мы творим историю, а с нами ходит воплощение Наршгала. Нет, плохо сказано. Упрости. У всего есть цель. Какова наша?»
Ребис ответил бы на это, что им не стоит забивать голову лишними вопросами. Оставьте нужду думать другим. Тем, кто должен заниматься стратегией. Ваш удел — тактика. Планирование стычек, которые приведут отряд к кратковременным победам «здесь и сейчас».
И Годарт в каком-то смысле его понимал. Если каждый начнёт считать себя командиром, мысля широко и масштабно, то людьми станет невозможно управлять. Солдат должен делать свою работу, майор — свою, а генерал — свою.
А что бы сказала на это Зана? Напугай обезьяну и смотри, как она падает с края утёса. Что её убило? Зазубренные скалы внизу — или ужас, сделавший её слепой и тупой?
Вета пожала бы плечами. Какая разница? Просто съедим чёртову тушу.
Это вовсе не конфликт разной чувствительности, как можно подумать. Это две головы на одной монете, одна смотрит с правой стороны, другая с левой. И обе одноглазые.
Загрейн фыркнул бы на это и велел придержать глупые мысли при себе, а то у него при виде глупых мыслей возникает желание устроить долгую и изматывающую тренировку — со всеми теми, кто подобное говорит.
Притворно испугавшись, Зана бы начала крутиться вокруг него, во всю используя свои женские чары. А Вета бы лишь надменно усмехнулась, никого этим не обманув.
Годарт отлично помнил все разговоры своей новой группы. Помнил, как они повторяются, с незначительными вариациями, если в нужной последовательности подбросить несколько тем и намёков.
Он гадал, всё ли хорошо у Загрейна? Каждый его телепорт внезапен, а новости заставляют сердце биться быстрее — в тревоге и волнении. У многих — за самого Загрейна. У Годарта — за общее дело. Того, что майор Железной Армии узнал, было достаточно, чтобы понять — Ребис вытачивает из своего брата остро отточенный клинок. Специально перекладывает на него сложные задачи, чтобы превратить в обособленного и умелого лидера. Свою замену? Правую руку?
Непонятно. Однако ничем иным Годарт не мог объяснить слова Ребиса, когда тот направил Загрейна разбираться с проблемой самостоятельно, намекнув лишь при этом, что ему помогут.
Кто поможет? Как?
Одно хорошо — мухи Загрейна продолжали летать вокруг. Это означало, что парень жив и всё также приглядывает за ними. Услышал ли он сегодня что-то, чего не слышал раньше? Изменило ли что-то сказанное сегодня ночью его мнение о них? Вряд ли. Девчонки перебранивались, оскорбляли друг дружку, то смеясь, то впадая в бешенство. Выпад, отскок… вечно ищут, где кожа тоньше, где есть старые раны. Битва без мечей — в такой ведь никто никогда не погибал?
Взгляд Годарта невольно устремился на Ушастого и Гвоздя. Двух последних представителей банды Крылатой, оставшихся в их маленьком караване. И снова у майора появилась мысль о жертвенном баране.
Уж не для того ли Ребис взял их, чтобы в нужный момент показательно убивать, снижая общественное возбуждение и удерживая людей в узде?
Где-то в расщелинах завыл ветер.