День правды и лжи

14. ᛟ Othala Род. Наследие. Возвращение к истокам

Очередное платье полетело в кучу в углу. Я скрестила руки на груди и уставилась на своё отражение.

Ты же умная, Кайла, так что давай, придумай, как не выглядеть так!

На следующее, чёрное и прямое, спереди закрытое до косточек ключиц, я чуть не зашипела от досады. Платье практически полностью обтянуло меня, как вторая кожа, обхватило грудь и спустилось за спину, чтобы там резко нырнуть вниз так, что ещё немного — и будут видны ямочки на пояснице. Открытая спина была самым последним вариантом для сегодняшнего вечера.

Потом мне в голову пришла гениальная идея — одеть боди вместо белья. Упакованная в чёрный шелк, плотно облегающий тело, я чувствовала себя одетой даже без одежды. И готовой ко всему.

Следующее платье, из такой же гладкой чёрной ткани, как и боди, должно было сделать меня деловой женщиной, пришедшей на деловую встречу. Я застегнула молнию, расправила строгую прямую юбку и сразу же, при виде своего отражения, закатила глаза.

Деловая женщина? Ну-ну…

Скорее женщина, в руках которой не хватает кожаной плети и которую обязательно нужно называть Госпожой. Следующее платье на вешалке показалось мне не таким вызывающим — скорее классическим и элегантным. Да, обтягивающий лиф в форме сердца и рукава из мелкой сетки придавали платью немного романтический и женственный вид.

А вот мне, в сочетании со светлыми кудрями, с обнаженными плечами, с губами, которые я за последние полчаса искусала от досады и которые теперь выглядели ещё более сочными, придавало вид той, кто придёт на встречу к мужчине, который её ждёт, по пути собрав десятки ошеломленных взглядов, прильнёт к нему и, потёршись об него словно кошка, поцелует медленно, едва касаясь языком его губ. Давая ему попробовать то, что может перевернуть его мир. А в конце подмигнёт и скажет: «муррр…»

Делать такое с Сайласом Гейтом в мои планы не входило, поэтому платье тоже отправилось в угол.

Следующее платье было безнадёжным. Это выяснилось ещё до того, как я его надела. Я купила его для своего бывшего — чтобы стать более привлекательной или даже соблазнительной, в общем, той, от которой не захочется уйти. Так ни разу и не надела — тогда соблазнительные платья надевать было всё равно, что прикладывать подорожник к открытому перелому. Проще было не надевать ничего — из отношений у нас остался только секс. Хотя, если быть честной, у нас и раньше только к этому всё и сводилось.

Мне всё же хотелось его надеть. Дать что-то вроде второго шанса, платью или себе, не знаю. Может быть, теперь, через время, я буду выглядеть в нём как-то иначе?

Дыхание замерло, когда складки прохладного шелка коснулись бёдер, а ладони прижали верх платья к груди. Пальцами прошлась по кружеву на предплечьях, погладила ткань — платье и вправду было соблазнительно красивым. И я — такой, какой и хотела тогда быть.

Я помню, как задыхалась этим городом, понимая, что скоро останусь одна. И помню, какой у меня тогда был взгляд — будто я проживаю каждый полный ужаса час того дня в Нифльхейме. Будто я ещё там.

Сейчас мой взгляд изменился. Как будто я выдохнула. Не забыла, но хотя бы выдохнула. И это сделало мою красоту ярче. Ресницы казались длиннее, глаза — ещё больше, кожа сияла едва заметными золотистыми бликами. Как будто моя другая ипостась проступала через Магию кольца.

Я вытянула вперёд руку и посмотрела на ободок, обхватывающий безымянный палец.

Долбаный Ад!

Вот теперь, Кайла, ты по-настоящему влипла! Кольцо ведь рассчитано на Архимагию, а не на пропасть Силы размером со звезду! Сколько оно будет ещё действовать?

Задумчиво прохожусь пальцами по ряду вешалок — вряд ли я найду какое-то подходящее платье для сегодняшнего вечера и вряд ли кольцо, которое сделал мой Учитель для того, чтобы я могла вернуться на Землю и исполнить свой Долг, потеряет свою силу.

Некоторые вплетены в ткань этого мира не так, как другие. Некоторые знают всё наперёд. Некоторые делают вещи, неподвластные ничему, кроме их Воли.

Мой Учитель был из таких. Кольцо выдержит. По-другому просто быть не может.

В холле Палаццо Энел я ещё раз посмотрела на своё отражение. Ничего такого в этом платье не было, даже в сочетании с туфлями на шпильках. Сайлас предположил, что я намеренно стараюсь отличаться — сегодня я надела каблуки и широкие парные золотые браслеты, ставшие своеобразным дресс-кодом среди Огненных Волшебниц. Считалось, что это даёт возможность колдовать, не светя Заклятья врагам. Или же Огненным Волшебницам носить на себе как можно больше золота.

Фиксирую периферийным зрением движение за спиной — люди в холле один за другим оборачиваются, и их взгляды следуют за мной, как завороженные.

Ну, может, что-то в этом платье и есть…

Из-за приглушённого света в ресторане особая атмосфера — отблески уличных огней дрожат в зеркалах, тёплые тона дерева отражаются в металлических плафонах ламп.

Это территория смешения стилей — современность сплавляется с итальянским шиком. А прошлое сплавляется с настоящим — я делаю шаг в огни ночного города, в тонкий запах зелени, расставленной повсюду, в помещение, где кто-то ждёт меня, чтобы доесть ужин, который я не заказала в половине девятого другого дня. Стрелка сделала полный оборот, не понятно только — вперёд или назад.

Теперь я знаю наверняка, почему весь окружающий мир так реагирует на этого мужчину и почему Мириэль так на него смотрела. Дело в контрасте и в том, чем он себя окружает — его просто невозможно не заметить. Ресторан вокруг него пуст, за спиной огромные окна — внизу яркими точками фар движется бесконечный ряд машин. Белая рубашка контрастирует с тёмным оттенком кожи, расслабленность тела — с твёрдостью взгляда.

Иду медленно — сознание до сих пор топорщится вопросительными знаками: ты и вправду пришла? Ты произнесёшь Клятву и свяжешься с ним? Сплетёшься с ним Магией? Позволишь ему стать частью себя?

Двусмысленность некоторых вопросов просто поражает. Что заставило меня прийти? Надежда. Я, кажется, всё ещё надеюсь.

Отсюда уже видно выражение его глаз — он с жадным интересом следит за тем, как я подхожу, и поднимается мне навстречу. Я останавливаюсь тут, у самого края, в шаге от решения, о котором, скорее всего, пожалею.

Так и бывает — не замечаешь шлагбаум, не слышишь сигнал, а когда слух улавливает скрежет металла, поворачиваешься, и фонарь несущегося на тебя локомотива ослепляет глаза. Кажется, я только что пропустила гудок — мои пальцы легли в его протянутую ладонь.

И мир не замер, поглощённый тишиной. Звуки музыки и разговоры всё так же плыли над водой бассейна, всё так же мягко гудела кофемашина на баре, всё так же на кухне стучали ножи.

— «Buona sera, Lady!» — приветствие могло бы показаться формальным, если бы помимо темно-бархатного голоса с экзотическим акцентом не сопровождалось взглядом.

Как, во имя Света, простой взгляд мог заставить меня чувствовать так, словно он снимает с меня платье медленно и изысканно?

Захотелось снова превратиться в сосульку. Я опустилась на стул, не представляя даже, о чём говорить — все силы ушли на то, чтобы просто сюда прийти.

Подняла глаза на Бессмертного напротив. Он свободно откинулся на стуле, руку положил на спинку, ноги расслабил, и выглядел он, словно лев, отдыхающий после удачной охоты. Город, полный огней, обрисовывал контуры его тела.

Окинула взглядом пустой стол перед ним — он, кажется, собирался что-то доедать?

— Где же ужин?

— Я его уже доел. — усмехается Сайлас.

Я покачала головой — врёт, не было никакого ужина.