Страница 61 из 133
— Они не люди, — напоминаю я себе. — Они тут, чтобы умереть. Они искупят свою вину, а ты, может быть, свою.
Да будет так! Пусть же волна подхватит и смоет с меня её, и унесёт далеко-далеко…
Тенетайн привычно ложится в ладонь — выпускаю первую огненную стрелу, остальным нет счёта. Пришельцы оседают на землю, как будто они неожиданно устали сражаться и решили вздремнуть. Йомерцы потрясённо озирают островки тишины посреди всеобщего хаоса. И так на каждой улице, куда бы я ни пришла. Будь они настоящими — мы бы победили.
Полуденный воздух становится прозрачней, я зачищаю квартал за кварталом, не фиксируя взгляд ни на чём. Сломанные лодки, сломанные люди, сломанные судьбы — сплошная полоса. Они несутся мимо меня на огромной скорости или я мимо них.
Учитель хотел, чтобы я научилась убивать без сожаления. Я научилась не промахиваться и не смотреть.
Город затихает. Йомерцы умирают так же тихо, как варвары просто потому, что кончилась Магия, питающая их тела. Волны мягко накатывают на берег, бьются о деревянные сваи пристани, издавая глухие, монотонные звуки. Ветер приносит с собой свежий запах и лёгкий свист, когда проходит сквозь мачты пришвартованных лодок.
Свешиваюсь с моста, чтобы видеть только воду. Море под ногами — океан над головой. И больше ничего. Втягиваю в лёгкие прохладный воздух, прикрываю глаза. Опускаюсь на землю, упираюсь затылком в перила, а руками — в холодные мраморные плитки. Только камни тут настоящие. И вода.
Тут Сайлас меня и находит. Мы все, так или иначе, рождаемся для чего-то. Они оба, Демон и он — рождены для сражений.
Я тоже.
У нас с ним разные войны, но тем не менее мы оба постоянно сражаемся.
Это и делает нас воинами.
Я поднимаюсь на ноги, Сайлас спрыгивает на землю. Выглядит, как после кровавой бойни — на одежде длинные потёки, костяшки пальцев в крови, на лице видны тёмно-красные брызги. Я морщусь от отвращения.
— Не любишь кровь? — Сайлас достаёт из седельной сумки щётку и начинает счищать капли, приставшие к лошадиной шерсти. — Поэтому ты так убиваешь?
Устремлённый на меня взгляд тяжёлый, испытывающий, от которого просто так не отмахнёшься.
— Я видел твою половину города. У всех Дронгаров выжженая дыра вместо сердца, и на тебе ни капли крови.
— А ты рубил их на фарш? — спрашиваю в ответ, не скрывая усмешки.
— Ближний бой, Кайла — кровавая штука, если ты не в курсе. — в его лице нет ни намёка на раздражение, но тем не менее оно ощущается. Как будто мои слова задели его. — Ты выбрала лук, потому что не любишь кровь? Ты вообще когда-нибудь сражалась на мечах?
— Я не выбирала этот лук. — он даже близко не понимает, о чём говорит. В моей жизни практически не было выборов, которые бы не сделали за меня. — И да, я сражалась на мечах и крови повидала достаточно.
Я опираюсь локтями на перила моста, расправляю плечи, отбрасываю назад волосы. Поднимаю лицо, чтобы ему хорошо было меня видно. Если мы собираемся делать одно дело, он должен знать обо мне кое-что:
— Я не убиваю смертных. Не могу.
— Не убиваешь смертных? Даже врагов?
— У меня нет врагов среди смертных, во всяком случае тех, кого я бы хотела убить.
Может, это и есть настоящая причина, почему Орден Воздуха до сих пор существует на Земле. Или потому, что они не мои враги, а тех, кто был до меня?
— И никогда не убивала?
— Пока ещё нет.
— А Бессмертных?
Я киваю.
— Истинной смертью?
— Конечно, иначе это не смерть.
— А смертных почему не можешь?
— Не знаю. — пожимаю плечами. Это не было известно даже моему Учителю.
— А ты почему так убиваешь?
— Как?
— Так, как этих. — киваю в сторону города. — Это же не твоя война и они тебе ничего не сделали. Демонов ты убивал иначе. Кого ты убиваешь, когда убиваешь их?
Взгляд, которым он посмотрел на меня, действительно мог напугать. Он давил на меня, ввинчивался в черепную коробку. Окружность радужек — обратная сторона серого неба, грозовые дни.
Смотри, слушай. Услышь меня. Не задавай мне таких вопросов, и я не стану задавать тебе те, которые выбивают из тебя дух.
Я мысленно говорю: «хорошо», и атмосфера сразу меняется. Это затишье после бури, когда небо перестаёт взрываться раскатами грома.
— Так что с кровью, Кайла? Ты её не любишь или боишься?
— Ни то, ни другое. Просто не люблю грязную смерть, когда кишки наружу и руки-ноги в разные стороны. А к крови я отношусь нормально. Какой бой без крови? А вот Демону, кстати, не нравится кровь, ты заметил?
— С чего ты взяла? — цедит Сайлас. Это вопрос, кажется, тоже ему не по вкусу.
— Я видела, как он идёт — обходит трупы и лужи.
— Он привыкнет.
— Зачем ему привыкать? Это не делает его меньше боевым конём. Он не будет крушить врагов, как делают некоторые. Он понимает: его задача в бою — вынести тебя невредимым, а убивать — твоя. Он тебя считает чуть ли не братом. — Демон кладёт голову Сайласу на плечо, подтверждая мои слова. — Ты ему свою кровь не давал?
— Многие так делают.
— Тем более! Он считает тебя кровным братом и не хочет у тебя отнимать победы. — конь встрепенулся и задергал ушами, как будто кто-то наконец озвучил его мысли.
— Ты не хочешь отнимать мои победы? — Сайлас легко похлопал Демона по шее. Тот стукнул копытом об мостовую и закивал головой. В ответ Сайлас усмехнулся: — А если я разрешу?
— Не надо этого делать, — я подошла ближе и протянула руку, чтобы погладить коня. — Иначе он ничем не будет отличаться от других демонов. Жажду Крови только разбудить легко, а вот погасить...
Конь увидел мою протянутую ладонь, в глазах вспыхнула радость, но потом он отшатнулся и бросил испуганный взгляд на Сайласа.
— Ты что, запретил ему позволять себя гладить? — вздрагиваю я.
Откуда в моём голосе столько отчаянья?
Сайлас замер. Моя реакция и для него стала неожиданностью. Несколько секунд в его глазах таяло серебро.
— Хорошо, Кайла может тебя гладить. Но только рядом со мной, — наконец сказал он Демону.
Кажется, это был подарок.
Демон тут же шагнул ко мне, подставляя под протянутую ладонь свою мягкую, тёплую морду.
— Ты что, его приворожила?
— Нет, я просто очень люблю эльфийских лошадей, и он это чувствует.
— У тебя есть боевой конь?
— Был, даже трое. — Почему-то сейчас, зарываясь пальцами в мягкую лошадиную шерсть, об этом вспоминать не больно. — Рубин, Север и Аметист.
— Любишь драгоценности?
— Нисколько. Я получила коней вместе с именами. Они уже умерли. — Сайласа интересуют лошади, и он обязательно спросит, где они. Лучше сказать самой.
— Эльфийские кони живут тысячелетия.
— Да, если их не убивать.
Я как будто прохожу сеансы терапии — с каждым разом мне всё проще говорить о своих потерях.
— А Древолист не может исцелить коня?
— Чтобы понять, что тебе нужен Древолист, — говорю я, проводя кончиками ногтей вдоль шеи Демона, от чего его шкура вздрагивает и конь кладёт голову мне на плечо, блаженствуя. Север тоже такое любил. — нужно сначала потерять достаточно, чтобы наконец решить его разыскать.
— У тебя на Менгеше лист Торио?
— Нет, это другой. И я не скажу, где его взяла, но не в Кайер Исе и не на Замбее. Ты спрашивал, сколько я за него хочу — он не продаётся. Ты знаешь теперь, что он есть на Менгеше, и двери Последнего Приюта всегда открыты. Пока тело не остыло — он точно сработает.