Страница 53 из 133
Сайлас тоже снимается с места, и мы приближаемся друг к другу — будто идём по лучам огромной буквы V, чтобы в конце сойтись в одной точке.
Я берусь за дверную ручку, он приваливается к двери плечом, чтобы я её не открыла.
Да как он смеет?!
— Ты всегда уходишь, не прощаясь? — его голос густой и низкий, в нём явно слышится издёвка, как напоминание о моих побегах, но лицо хранит покой бронзовой маски.
— И как им прощание поможет? — да, я сбегаю посреди ночи из Последнего Приюта, пока мои ученицы спят. И что? Как поможет Мириэль ещё одно объятье, если между нами теперь «никогда»? Она знает, я знаю — мы больше не встретимся. Как поможет прощанье? Зачем оно Найнив? Вот Благословение, которое она получила, — ей поможет. Алфира точно не будет за мной скучать, так что и прощаться нет нужды. А с Бессмертных хватит и кивка перед уходом.
— Мы всё равно там встретимся, — заявляет Сайлас уверенно. — Ты же собираешься на Вархейм?
Я решительно дёргаю ручку. Даже если это и так — какое он имеет право держать сейчас дверь?
Наконец возмущённо морщусь, потому что дверь не поддаётся, и поднимаю на него взгляд под названием: «тебе нужны проблемы?»
— Даже если так? — Могу составить тебе компанию.
Мои брови изумлённо взлетают вверх: зачем мне его компания?
— Вместе проще охранять лагерь, — подсказывает Сайлас. — У меня есть хороший корм для коня, могу поделиться с твоим.
— У меня нет коня. — У меня есть два.
Допустим.
Я и правда собираюсь на Вархейм — в отчаянной попытке удержать неожиданную Удачу. И лошадь мне бы не помешала, потому что идти пешком до Йомера откровенно скучно и долго.
Лошадь и компания этого Бессмертного?
Хотя он прав — мы и вправду встретимся. Не на Вархейме, так на Земле. Нам всё равно придётся рано или поздно поговорить.
— Хорошо, — говорю я и снова тяну за ручку. — Ну? — Хорошо что? — Хорошо, встретимся у Обелиска. — раздраженно закатываю я глаза. — Я подожду тебя там. Теперь отпустишь дверь? — Дай мне минуту, — Сайлас наконец отлипает от двери и направляется к столу. — Друг мой, — он опирается обеими кулаками на стол, нависая над сидящим Шераном, и переходит на Суджи, язык южных регионов Нимирии. — Можешь уступить Великой Твай Дэ свою лошадь в этот раз?
Это не про просьбу. Скорее — про равенство. Да или нет — не имеет значения. Ты можешь мне помочь как друг, или я найду другой способ решить эту проблему.
— Это для тебя важно? — спрашивает Шеран, инстинктивно отстраняясь. Даже Нимирийцу немного не по себе, когда этот Бессмертный так давит на него своей волей.
— Да, — отвечает Сайлас. И, получив в ответ кивок согласия, переводит взгляд на меня. В глазах плещется торжество. Минута прошла.
— Я слышала. И поняла, — бросаю уже в дверях. — Буду ждать у Обелиска. — И ныряю за дверь, прихлопывая вход Заклятьем. У меня есть минут семь форы, пока Магия дома его нейтрализует.
Возле ольхи наконец оборачиваюсь — дорога за мной всё ещё пуста. То ли за последние дни доверие пустило ростки между нами, то ли это тест: сбегу или нет? Можно ли мне вообще доверять?
Этот мир был мне домом долгие годы, и мы расстаёмся, как старые друзья. Я говорю «прощай» холодному небу, старой ольхе и всему, что больше не повторится. Он посылает мне падающую звезду, секундной молнией озаряющую чёрный, усеянный огоньками небосвод.
— Пусть Задание будет удачным, — шепчу я, скрещивая пальцы.
Стягиваю кольцо, зажимаю в ладони — и просеиваюсь на Вархейм. Вдыхаю густой запах вечной весны и отправляюсь в сторону Обелиска, на ходу просовывая палец обратно в кольцо и наблюдая, как мир меняется под действием его Магии.
Тише звуки, слабее свет.
Без кольца я быстрее, зорче, ловчее. Без кольца я не человек. Такой Сайлас меня вряд ли узнает.
Вархейм — мир бесконечной войны, место искупления. Все убийцы в следующей жизни рождаются на Вархейме, чтобы быть убитыми. Раз за разом перемолотыми машиной войны, пока время не выйдет.
Для некоторых Вархейм — это история о древности, забытой славе и смерти. Единственный уцелевший город — Йомер — когда-то был столицей Йомраса, богатой торговой империи. Море плескалось под его стенами. Каналы прорезали его насквозь, гружённые товарами лодки днём и ночью проходили по ним. И не было им конца.
Пока варварские племена не хлынули на его улицы. И им тоже не было конца.
В той битве победителей не оказалось. Только горы тел и вороньё над городскими стенами. Говорят, что не выжил никто. И Боги, потрясённые этим зрелищем, заставили битву повторяться, как заезженную пластинку.
Сильно в этом сомневаюсь — а что стало с теми, кто забился в щели, выжидая, пока закончится бой? Что до Богов — им всегда было плевать на смертных. А в Древности случались бои и поярче этого.
Где бы ни начиналась история — день на Вархейме всегда повторялся один и тот же. Йомер встречал свой последний бой: варвары текли по его улицам неудержимым потоком, йомерцы вставали к оружию — рослые, с тёмными волосами, падающими на плечи. Полированная бронза сияла на стали, изображая корабли под парусами, вытравленные на нагрудниках.
К концу дня всё это превращалось в кровавое месиво — чтобы ночью сделаться прахом.
Я ходила по ночным улицам Йомера. Мимо покинутых домов, стены которых разрушает солёная вода каналов. По бесчисленным мостам, под которыми в тёмной воде покачиваются сломанные лодки. Город мёртв. Но он всё ещё очень красив.
Как объяснял мне Учитель — в телах сражающихся возрождаются души, которым нужно прочувствовать боль, потерю, страх. Я в подробности не вдавалась — тогда меня интересовало только одно: тем, кто бьётся за Йомер, сопутствует удача.
В это суеверие верили все без исключения.
Поэтому Бессмертные, да и многие Архимаги, приходили на Вархейм и становились под знамёна Йомера. Итог был один: Йомерцы умирали, дикари тоже. Все остальные уходили жить свои жизни, заручившись поддержкой Высших Сил.
Под размеренный шаг мои мысли перестали метаться, как обычно, не находя покоя ни на секунду. Сайлас Гейт занял их полностью. Мне нравилась его сдержанность. Кроме двусмысленных фраз он ничем не напоминал мне о побеге из зала Этр и неудачной попытке ограбить его квартиру. Как будто он, как и я, считал, что прошлое должно оставаться в прошлом. Он избавил меня от проблем на Менгеше — значит, можно сосредоточиться на поисках Ключа. Может, даже вместе с ним.
За узкой скалой, вросшей в опушку, которую все звали Обелиском, начинался лес. И заканчивалась тишина дороги. В лесу было множество шорохов. Птицы возились в кронах деревьев, у их корней кипела жизнь. Магия, заставляющая Йомер умирать и возрождаться, здесь практически не ощущалась. Тут можно было лечь посреди поляны и молча смотреть на облака под звуки ветра. Тут мир был нормальным.
Кто-то однажды сказал мне, что раньше море доходило до самого Обелиска. Я прикасаюсь ладонями к грубому, неотёсанному камню. Не отрывая рук, закрываю глаза и представляю, что стою у подножия скалы, и меня окружает плеск морских волн. Бесконечная голубая глубина. Я люблю воду. Она делает меня счастливее.
Сайлас появился раньше, чем я ожидала. Он шёл с привычной непринуждённой грацией, но в его движениях чувствовалась нетерпеливость. Он хотел прийти раньше — убедиться, что я не обманула его.
Я бы пошла ему навстречу. Может быть, даже постаралась бы загладить плохое впечатление.
Но я застыла, как вкопанная. Даже дыхание замерло.
Ко мне приближался самый удивительный эльфийский конь, которого я когда-либо видела. Каждое его движение было исполнено грации и силы — словно танец под музыку, слышимую только им одним.