Страница 17 из 133
— Что будете пить, синьорина? — промурлыкал бариста. — Леди, — поправила я его. Он споткнулся о мою холодность и титул, сложился в поклоне и переспросил совсем другим тоном — Что я могу предложить вам из напитков, Леди? — Макиато без кофе и сахара.
Через минимальное время я получила горячее молоко, два ломтика панфорте и будино, обложенное таким количеством ягод и сливок, что десерта за ними практически не было видно.
По-настоящему из этого я хотела только молока. Кристиан угадал — я любила молоко. А на кофе была просто помешана. Но если я сейчас выпью кофе — еду придётся отложить до другого удобного случая.
За пять лет я изучила эту кофейню до мелочей. Если бы я умела рисовать, то смогла бы перенести её на лист по памяти, ничего не упустив. Сначала я бы нарисовала круглые деревянные столики и плетёные кресла с оранжевыми подушками. Потом барную стойку — дерево, медь, старину. Ровные ряды бутылок за спиной у бармена. Картины на стенах — на них город написан тёплыми размашистыми мазками.
У таких мест обычно много историй. Их я любила с детства. И считала настоящими волшебниками не тех, кто мог сплести Силу и Магию так, чтобы получился огненный шар, а тех, кто умел выплетать миры и судьбы из слов.
В детстве я думала, что истории зависят от места, где они происходят. Что в таких прекрасных дворцах, как Торрекьяра, живут только счастливые люди, а в побитых непогодой домах со скрипучими лестницами и пыльными шторами — брошенные дети, ненавидящие каждый новый день.
Маленькая девочка с улицы Матталето верила, что, изменив место вокруг себя — можно изменить жизнь. Что если просто уйти оттуда, где тебе плохо, туда, на гору, где каждый вечер садится солнце, лаская крышу самого красивого дворца на свете, судьба, мягкая, как воск, поддастся наконец твоим детским ладошкам и изменится.
Что счастливые люди, живущие там, обязательно пригласят в гости, напоят тёплым молоком и, может быть, разрешат остаться. Но те, кто жил в этом прекрасном дворце, не любили гостей. В доказательство они держали доберманов.
Ценность некоторых историй в том, что они заканчиваются. История этой кофейни закончится для меня выпитой чашкой молока, малиной, выбранной из десерта, и тремя сотнями на чай, потому что у меня не было желания ждать счёт.
Антонио не пришел на встречу. Надеюсь, он умер. Ордену придётся самому оплатить его похороны, потому что я больше не дам ему ни цента.
Я почти угадала — Антонио был-таки на кладбище. На похоронах.
Из окна своей комнаты я видела толпу членов Ордена, стоящих среди мраморных надгробий. Кладбище в Аббатстве было настолько большим, что для удобства его разделили на части по сторонам света. Как город. И могло вместить ещё много поколений Огненных Магов.
Или всех ждёт общая ледяная могила.
С Земли уйти никто не сможет — их души связаны с этим миром до смерти. С собой я заберу только Линду. За неё я готова заплатить любую цену. Потому что Линда мне как сестра. Не та сестра, которая могла бы вырасти со мной в приюте, а сестра из какой-нибудь другой жизни. Ничем не похожей на мою.
Линда была из хорошей семьи. Отец владел виноградной фермой в Кампании, прямо на склонах Везувия. Мать пекла нереально вкусные бискотти с фисташками и сушёной клюквой. Кроме рецептов домашней выпечки от неё Линда получила и ямочки на щеках.
Её родители не были богаты, не были Магами — Линда была первой Волшебницей в семье, и когда-нибудь она переживёт их на целую вечность, потому что тысяча лет для Магов — это ещё молодость. Но отец учил её кататься на велосипеде и сделал ей деревянный кукольный дом с почтовым ящиком размером с финик, а мама имела все шансы взять золото на конкурсе лучших матерей.
Линду я нашла на подоконнике в комнате Аэнто, в любимой светло-жёлтой пижаме, что-то внимательно изучающую в телефоне. Волосы были влажными после душа.
Линда любила жизнь. Конечно, она не пошла на похороны Орсино, который её раздражал. Увидев меня, Линда спрыгнула с подоконника и через пару секунд уже обнимала так крепко, словно мы не виделись полвека.
— Кайла! Ты спасла мне жизнь!! — Поверь, из самых эгоистичных побуждений. — У тебя что, температура? — её прохладная ладонь легла мне на лоб. — Да, немного. Не волнуйся, скоро пройдет. — А у меня есть прекрасная новость! — Линда схватила с подоконника свернутый в трубочку лист бумаги. — Помнишь мистера Гейта?
Я закатила глаза.
Как я могу его не помнить?
— Так вот, этот тип оставил заказ. — Линда помахала свернутым бланком у меня перед носом. — Срочный. Готов встретиться в любое время. Так что ты можешь перенести вашу встречу на сегодня.
Новость и правда была прекрасной.
— Позвони ему и скажи, что я встречусь с ним через два часа, в Черезио 7.
Линда кивнула и набрала номер.
Линда из породы солнечных людей. Любит жёлтый. Не ноет, что жизнь несправедлива. Много смеётся, по поводу и без. За какие заслуги она мне досталась?
— Он будет тебя ждать в половине девятого в ресторане. — А что там за заказ? — Уровень не ниже пятого, — сказала Линда. — Ты справишься.
Я снова закатила глаза. Конечно, я справлюсь.
— Тебе нужно отдохнуть, — Линда старалась не подавать виду, что её беспокоит моё состояние. — Дать тебе соль для ванны?
Я кивнула.
— Вот, кстати, твоя сумочка. И телефон. — Побудь завтра в Ордене. Никуда не выходи, пока я не вернусь или не позвоню. Сможешь?
Линда кивнула.
— Конечно! Устрою себе релакс.
Я ей всё объясню, когда будут силы.
Когда я снова просеялась в поместье, Марджери вытирала пыль, аккуратно смахивала её метёлкой на пол. Ей хватило короткого взгляда, чтобы оценить моё состояние. Может, в такие моменты у неё в голове вспыхивает что-то вроде надписи «Леди в порядке», а в другие — «Леди идёт на дно»?
Сейчас она отметила моё состояние как нормальное. И не двинулась с места. Если будет что-то нужно — я позову.
Ванная в Торрекьяре была перестроена по моему желанию, и теперь у меня была возможность наслаждаться двухметровой мраморной чашей, встроенной в пол.
Залить соль очень горячей водой и часа полтора полежать без движения, освободив голову от мыслей — таким был мой план.
Глядя на мерцающие свечи через душистый пар, поднимающийся от воды, я потянулась и закинула руки за голову. И только в этот момент поняла, насколько устала. Только забравшись в ванну и вытянув наконец напряжённое тело, откинув голову на свёрнутое полотенце.
Выдохнув. Значит, встреча сегодня. Сегодня — лучше, чем завтра.
Самым сложным оказалось не думать. Поэтому почти полтора часа я провела под знаком борьбы двух миров, один из которых упорно просачивался в другой.
В одном был Кристиан и война между нашими Орденами, в другом — мистер Гейт, как клещ, впившийся в мой медальон. Оба они путали мне планы. И даже сейчас бесили меня, не давая расслабиться.
Кончилось тем, что я изгнала все мысли из своей головы и запретила им возвращаться. Может быть, от этого, а может, от того, что меня наконец перестало знобить, но из ванны я вышла почти нормальной.
Лосьон впитался в кожу мгновенно, оставив легкий запах аликвий и блеск. Мои волосы после заморозки так и не вернулись к своему прежнему цвету, став чуть более светлыми, примерно, как у Магов Воздуха, но кожа осталась такой же золотистой. Склоняя голову то к правому, то к левому плечу, я изучала отражение под разными углами, пытаясь понять, что во мне ещё изменилось.
Почему жизнь так сильно меняет меня внутри и почти никогда — снаружи? Почему не видно, что моя расплавленная болью душа при остывании обрела совершенно другой вид, подобно горам, изменённым застывшей лавой после извержения вулкана?