Страница 120 из 133
23. ᚦ Thurisaz Испытание. Порог перемен
Ночь в Исландии в это время не наступает — она живёт здесь. Кольцевая дорога уходит во тьму, размеченную отражателями вдоль обочины. Машина мчится по ней и упирается в меридиан 13, сбавляя скорость до нуля, чтобы выпустить нас наружу — в безмолвие, такое плотное, что время проваливается в паузы между ударами сердца.
Кажется, во Вселенной остались только пятна света от фар и кусочек асфальта. Сайлас сплетает Щит, закрывая нас от ветра, опирается на капот машины и достаёт сигарету.
— Ты что, куришь? — спрашиваю я тихо.
Он качает головой и чиркает зажигалкой. Загоревшийся огонёк отражается в серебряном кольце на указательном пальце, высвечивает руки, увитые дорожками вен, запястья, перехваченные кожаными браслетами. Пламя танцует во тьме. Огонь ползёт по столбику пепла, и горящий табак потрескивает.
Я смотрю, как он напряжённо затягивается сигаретой, наполняя дымом лёгкие. Обычно он не курит. Но сегодня напряжение упрямее. Оно забилось между выдохами, и единственное, что помогает, — вдыхать в себя дым, оставляя в темноте алую искру.
То, что мы осознаём, похоже на круг света, а всё остальное — на тьму за ним, — думаю я, глядя на пятна от фар. Свет неуверенно обтекает трещины в дороге посреди бездны, которую фарам не пробить. — Когда подойдёшь к краю круга и шагнёшь в темноту неизвестного, то ощутишь землю под ногами… ну, или научишься летать.
Небо над нами меняет цвет. Свет поднимается вверх, из тёмных слоёв бледно-зелёными полосами, растекается, изгибается и колышется. Северное сияние превращает тёмное небо в полотно живых огней.
Чёрный костюм Сайласа сияет, как вышедшее из-под контроля небо над нашими головами, моё платье из серебра переливается в мягкий оттенок зелени.
Я могла бы, как и он, надеть костюм, но я хочу, чтобы он запомнил меня такой — утопающей в мерцающем серебре, которое сливается с окружающим воздухом, создавая ощущение, будто платье плавно растворяется в пространстве.
За кромкой обочины слышится отдалённый гул энергии — Граница Мира близко. Сайлас достаёт меч из машины, отправляет его в ножны и убирает Щит.
Где-то на просторах Исландии — мужчина и девушка в темноте. Мужчина берёт лицо девушки в ладони и шепчет:
— Тебе же нравится моя машина? Я подарю её тебе, когда вернёшься.
Девушка кивает, её длинные кудрявые волосы струятся по ветру, и такое ощущение, будто в мире нет никого, кроме них двоих.
Когда мы проскользнули через Границу, кожу обожгло холодом. Тоннели встретили нас тишиной. Не той мягкой, которая предшествует рассвету, а вязкой, как болотная тина, пронзающей кожу до самых костей.
Магия заскользила по коже, обвивая тело сквозняком чужой воли. Она ощупывала нас настороженно и бесцеремонно, будто решая, стоит ли впустить.
Сайлас щёлкнул фонариком, и тоннель прорезал луч света. Я хмыкнула — мне нравился его подход. Он брал от жизни всё, что могло сделать её проще. Например, электрический фонарь — в древнейшее место Срединной Трети. Песок под ногами был чёрным, пропитанным копотью костров, горевших на крови. Он хрустел под ногами, когда мы шли, и казалось, что это не песчинки, а раздробленные кости тех, кто погиб здесь давным-давно.
На первом перекрёстке Сайлас остановился — тоннели разинули свои пасти во все стороны. Их было не меньше десятка — чёрных дыр, практически неотличимых друг от друга.
— Ну и куда нам теперь? — спросила я, поводив взглядом в разные стороны. Слова тотчас поглотила тишина — эха здесь не было.
Сайлас опустился на одно колено, положил фонарик на землю и вытащил из внутреннего кармана тонкий кожаный тубус. Аккуратно снял крышку и развернул свиток, подставив под луч света.
— М-м-м, так у тебя есть карта! — понимающе протянула я, наблюдая за его действиями. Он поднял на меня взгляд, сверкнув короткой кривой усмешкой.
Карта была нарисована от руки — линии не были идеальными, но в их изгибах чувствовался смысл. Края бумаги потемнели — они точно однажды видели пламя. Между тоннелями переплетались узоры — не только топография, но и слой Магии: символы на синдарине проступали при свете фонаря.
Я присела, чтобы изучить карту, но Сайлас заслонил её рукой.
— Покажу на обратном пути, — сказал он, поднимаясь и пряча карту в тубус.
Я возмущённо закатила глаза — карту я хотела посмотреть сейчас, а не когда-нибудь после, — и подошла к одному из тоннелей, опустив веки и потянув носом. В воздухе чувствовалась только давно осевшая копоть. Три следующих были такими же. А вот в пятом, сквозь застоявшийся фон гари и холодных камней, проступала влажность, соскользнувшая с поверхности далёкого озера. Воздух говорил, что касался тишины, рождённой над водой, а не внутри земли.
— Нам сюда, — сказала я, открывая глаза и поворачиваясь к Сайласу. — Этот ведёт к озеру. А что говорит твоя карта?
— Карта говорит, что ты угадала, — усмехнулся Сайлас, вынимая меч и вступая в тёмный провал тоннеля.
Я окинула пустой тоннель взглядом, не понимая, зачем ему меч, и вошла следом. В этот же момент до меня донёсся звук. Глухой, ритмичный.
Барабаны. Гулкие удары, заставляющие землю дрожать — Зов Дикой Охоты.
Это место дышало памятью прошлого и алчно впитывало нас, пыталось оставить здесь, в своих закоулках, в компании проклятых душ. Сайлас шагал вперёд, напряжённо ожидая удара из темноты. Перед следующим шагом он скомандовал:
— К стене! И не шевелись! — становясь в оборонительную стойку. Я послушно скользнула в сторону, прижимаясь к шероховатой поверхности, и почувствовала слабый отклик. Как будто камень помнил прикосновения тех, кто был здесь до меня.
Сайлас бросил на меня предупреждающий взгляд, привычно сжимая пальцы на рукояти.
— Если они придут… — начала я, но тут же увидела их.
Над полом всколыхнулся туман, превращаясь в фигуры всадников без лиц — призраков из воздуха и крови. Проклятые полководцы смертных лишились голосов, но не ярости. Их длинные мечи выскользнули из-за спин, чтобы на ходу встретиться с мечом Сайласа, уже полыхающим синим.
Я едва успевала следить — из тьмы вырывались всё новые и новые тени, встречаясь с лезвием его меча пустотой под шлемами. Лошади и всадники падали, не издавая звуков, растворяясь в пыль.
Очередная фигура выдвинулась на него из тени, но она была другой. Доспех украшали знаки, сверкающие тусклым серебром поверх кованого нагрудника из пепла. Глаза под шлемом светились красным, а плащ, как кровавое марево, колыхался на неощутимом ветру. Он надвигался на Сайласа, поднимая за собой из земли целую армию. Каждое их движение отзывалось вибрацией в стенах, барабаны становились громче, будто стучали в их сердцах.
— Да они совсем охренели! — возмущённо выдохнула я, отлипая от стены. Сайлас обернулся, но я уже засветила эфирный отпечаток своего лука и шагнула к нему, натягивая искрящуюся тетиву. Некоторое Оружие имеет Магическую сущность, и если ты владеешь им полностью, сливаешься с ним, то можешь использовать саму его суть, основу его Магии, даже если лук лежит под кроватью в полутора тысячах миль от тебя.
Сущность Тенетайна была темнее, чем темнота, но огонь стрел, которые Магия плела из моей крови, делал её хотя бы теплее. Сайлас открыл рот, что-то собираясь сказать, но воздух вокруг нас вскипел бурей из призрачных тел. Мы больше не двигались по тоннелю — он скользил мимо, ведя нас туда, куда хотел сам, и разрастался в огромный тёмный беззвёздный горизонт, зажатый в кольцо гор — эти острые пики мы видели в Море Грядущего.
Вдали, над мёртвыми деревьями, повисла буря. Чёрные облака клокотали в воздухе. Молнии били без звука, освещая искажённые силуэты камней и виселиц. Их было слишком много. Слишком… для настоящих. Если бы Дикий Гон убил столько людей, в мирах смертных вряд ли остался бы кто-то живой.