День правды и лжи

20. ᛖ Ehwaz Перемены. Доверие. Партнёрство

Мысли в голове мелькают, как вспышки — что нужно забрать из вещей, а чем можно пожертвовать, чтобы не тратить время.

— Кайла! — имя полоснуло по нервам, заставляя замереть в дверном проёме и обернуться. Его фигура затянута в чёрное пальто и такие же брюки. Он только что пришёл с улицы, принеся с собой холод декабря. И снежинки на плечах.

— Снова уходишь, не прощаясь? — язвительно произнёс Сайлас, расстёгивая пальто и бросая его на кровать. Чёрный кашемировый свитер облегал его торс, повторяя изгибы мышц. Я была зла на него до чёртиков. Иначе я бы не справилась с тяжестью его зрачков.

— Я знал, что именно такой и будет твоя реакция. Что для тебя значат клятвы? — сказал он тихо, но в голосе чувствовалась злость. Расстояние между нами сокращалось с критической скоростью, но отступать я не собиралась.

— Ты не знаешь меня! Как ты можешь говорить мне такое? — раздражённо бросила я, когда он остановился в полуметре от меня — красивый и злой. Я пробежала по нему взглядом. Он постригся — теперь его чёрные волосы доходили до хмуро сведённых бровей, открывая глаза, в сумрачной глубине которых можно было запросто потеряться.

— Да, я многого не знаю о тебе, — сказал он, упирая ладонь в дверной косяк рядом с моей головой. — Но я знаю, что ты крайне умна, веришь в Многоликого и невероятно, просто ослепительно красива. Для начала этого достаточно.

— Этого совсем не достаточно! Даже если Шеран сказал, что мне можно доверять… — я не заканчиваю фразу: его смех прерывает меня. Он откидывает голову и прикрывает глаза.

Кажется, ему и вправду смешно.

— Я никому не доверяю, — поясняет он, глаза продолжают поблёскивать иронией. — Но спасибо, что предупредила.

— Даже Шерану?

— Ему доверяю больше, чем остальным, — сообщает он с улыбкой, за которой явно слышится сарказм. После своей выходки Шеран в его представлении низведён примерно на мой уровень. Заслужить доверие очень сложно, а вот потерять — легко. — Ты думаешь, я буду злиться, когда узнаю, сколько всего важного ты от меня скрыла? Боишься, что я тебя придушу?

Прямой вопрос застаёт меня врасплох, и я не успеваю скрыть замешательство.

— М-м-м, понятно, — качает он головой, и в голосе слышится разочарование. — Твоя подружка-ведьма хорошо промыла тебе мозги!

— Кто? — недоумение не то чувство, которое я привыкла испытывать, но его последняя реплика меня и вправду ошарашила.

— Эгерия. На Тандуиле их промысел запрещён и приравнивается к Чёрнокнижию.

— Серьёзно? — эмоции заставляют меня опереться о дверной косяк, чтобы удобнее было изумлённо на него смотреть. Я не слышала, чтобы где-то промысел Эгерий находился под запретом. Но и про Тандуил я тоже не слышала. — Но почему?

— Кто даёт им Силу? — спрашивает Сайлас, а я в ответ только пожимаю плечами. Я в самом деле не знаю, кто. — А если это Тьма? — добавляет он, обводя взглядом моё лицо в поисках ответа.

— Вряд ли. Но это не исключено. Хотя на Тьму не похоже — Эгерии практически не используют ритуалы. А Твай Дэ? Они у вас тоже запрещены?

— Нет, Твай Дэ у нас почитают, — произносит Сайлас и осторожно заправляет мне прядь волос за ухо, мягко касаясь кончиками пальцев моей щеки.

— Я сожалею, что наша первая встреча вышла такой неудачной, — говорит он тихо, продолжая ласкать пальцами моё лицо. От прикосновения по коже разливается тепло. Я поднимаю руку, чтобы убрать его ладонь, но его пальцы смыкаются на моём запястье, и он подносит их кончики к своим губам и мягко целует её. А потом прижимает мою ладонь к своей щеке. От неожиданности я немею и, кажется, теряю связь с реальностью.

Хьюстон, у нас проблемы!

В мозгу идёт лихорадочный подсчёт — это уже следующий этап. Сначала он пробовал прикасаться ко мне, а теперь вынуждает прикасаться к нему. Всё выверено чётко — он отпускает ладонь раньше, чем я успеваю взбеситься.

— Я знаю, что ты скажешь. Что мы не подходим друг другу. Но я не знаю, как это произошло. И почему все мои мысли стали заканчиваться на тебе, — добавляет он почти с издёвкой.

Происходящее похоже на момент, который отрезали от реальности, как несколько кадров от киноленты и вставили в другой фильм.

И на признание.

Если бы… прежде я не слышала от Бессмертных признания так часто, что давно перестала вслушиваться в слова. С тех пор, как я живу на Эламрасе, мало кто из них не пробовал подступиться ко мне.

Великая Твай Дэ всё-таки. Лакомый кусочек.

Но всё равно то, как он смотрит на меня сейчас, заставляло чувствовать себя центром вселенной. Ощущение начиналось где-то за пределами Неизведанных Земель. Где кто-то может создать или вырвать мир из-под моих ног. Это чувство пугало меня, но я хотела попробовать его так сильно, что не могла сопротивляться этому.

Он отличался от всех, кто был в моей жизни прежде: оставлял мне выбор, ждал моего согласия, несмотря на почти животное желание, читавшееся во взгляде, когда мы оказывались в пределах досягаемости. Ни Ренглав, ни Кинай выбора мне не оставляли. Что бы он ни хотел от меня получить, но уже сейчас он получил моё уважение. А это дорогого стоило.

— Пойдём поедим, и нам с тобой многое нужно обсудить. Одевайся, — сказал он, не дождавшись моей реакции, оттолкнувшись от косяка и проходя в гостиную.

— Ты уже поел, — сказала я, проходя за ним следом. — А я ещё не голодная. Хочу только молока. Давай останемся, и ты мне расскажешь, что нашёл в Нимирийской библиотеке.

— Хорошо, мы останемся, — кивнул Сайлас, окидывая меня прищуренным взглядом. — Но взамен хочу знать, как твой мозг делает такие точные выводы, — усмехнулся он.

— Ну ладно, расскажу, — согласилась я, подходя к холодильнику и доставая молоко, чтобы налить в чашку. — От твоей одежды немного пахнет едой. И я знаю, что Бессмертные много калорий тратят на регенерацию и должны регулярно питаться. Это элементарно. Насчёт библиотеки — только на Нимирии можно найти хоть что-нибудь стоящее. Но там на дверях стоит Охранное Заклятье, ограничивающее вход и выход с артефактами и Силой больше сотни унций. У тебя явно было больше, и ты слил Силу Шерану, потому что Побратимы могут обмениваться Силой без последствий, не делая её Дармовой. А он заскучал и утонул, потеряв всю твою Силу. Лишись он только своей — ты бы так не злился. За пятьдесят лет вашей дружбы до тебя должно было дойти, что Нимирийцы к Силе относятся довольно безразлично — проигрывают, теряют и продают без сожаления. Часто бывают на мели, хотя охотятся больше, чем Демоноборцы.

— Откуда ты знаешь, что мы дружим пятьдесят лет?

— Ты мне только что сказал, — невинно улыбнулась я, подогревая молоко между ладоней. — Я даже не знала, что вы дружите.

Сайлас задержал на мне взгляд. В нём было не любопытство. Сейчас я видела в серебряных переливах другое. Подозрительность. Раздражение.

— Зачем ты задаёшь вопросы, ответы на которые тебя злят? — спросила я, поднося чашку к губам. Она привычно-приятно грела пальцы. Молоко со мной работает как регрессивное Заклятье. Стоит вдохнуть его тёплый запах — и я снова там: маленькая девочка с горячей чашкой в руках, с запасом книжек под кроватью, с мечтами о «завтра». До того, как стальной кол небрежно прочертил линию вдоль позвонков — как напоминание о том, что наивность равняется боли.

— Ты хотел узнать, как я делаю выводы? Я строю предположения, задаю вопросы. Что-то подтверждается, что-то — нет. Наблюдаю. Думаю. Вот сейчас, например, я думаю, что ты узнал что-то, что тебе не понравилось, — я склонила голову, внимательно вглядываясь в его лицо. — Расскажешь мне? Мы собирались делиться информацией о Ключе, помнишь?