Страница 25 из 73
— Я так и думал. Твое решение мне полностью понятно. И я рад, что ты сам его предложил. Ты один из тех немногих офицеров, которым я доверяю, как самому себе. Связь будем держать по специальному каналу. Если вопрос важный, разрешаю контакт в любое время суток.
— Принял! Товарищ генерал, а что думает КГБ по этому делу?
Вдруг зазвонил телефон. Красный. Хорев тут же бросился к телефону, одновременно дав мне знак, что разговор закончен.
Я вышел, прикрыл за собой дверь. По лестнице спустился на второй этаж, направился в крыло «А», где размещался весь «Спектр». Вошел в класс инструктажа. Там меня уже ждали.
Шут сидел на подоконнике, крутил в пальцах монетку. Увидел меня, спрыгнул:
— Ну что, командир? Поздравляю! Ты теперь снова на коне?
— Можно и так сказать! Вы-то откуда узнали?
— Это секретная информация! — усмехнулся Корнеев. Это я его таким словечкам научил.
— Ясно. К сожалению, радоваться некогда, у нас на носу очередное и весьма непростое задание.
Док стоял у стены, скрестив руки на груди. Высокий, спокойный, с лицом человека, который видел слишком много крови. Полевой хирург, сын генерала Хорева — и при этом свой парень, никогда не пользовался положением. Это он стал первым звеном цепи, когда меня, тяжелораненого, передавали из рук в руки, при этом умудряясь поддерживать жизнь.
— Состав тот же? — спросил он.
— Почти. У нас вот-вот будет новенький — лейтенант Бартенев, шифровальщик.
— Шифровальщик? — усмехнулся Шут. — В поле? На кой-черт он нам сдался? Герца, что ли мало было?
— Работать будем в режиме секретности, — ответил я. — Поглядим, кого там к нам присылают.
Герц сидел на корточках, вертел в руках какое-то самодельное устройство с антенной. Смирнов и Самарин переговаривались у окна, оба в гражданском. Дамиров стоял чуть поодаль, взгляд у него был цепкий, опытный. Из лейтенантов вырос, в деле был не раз. Правда, ему больше подходила работа на Ближнем Востоке, чем где-то на границе с Молдавской ССР.
Я вкратце описал всем присутствующим характер задачи.
— Действительно, непросто. Опять крысы из ЦРУ воду баламутят. Все злятся на нас за Афганистан и Сирию⁈
— Очень! — улыбнулся я. — Они спят и видят, чтобы нагадить Союзу, да пожирнее. Только теперь к этому делу подключилось еще и английское МИ-6. Сам понимаешь, ничего хорошего в этом нет. Очень уж мы им мешаем, как кость в горле. Особенно после событий в Португалии, когда я Калугина у них буквально под носом ликвидировал! Да и разве до этого поводов не было? Вильямс, что младший, что старший… Тьфу!
Вдруг в дверь постучали. Она тут же открылась и на пороге появился неизвестный мне офицер в погонах лейтенанта.
Высокий, худой, в очках в тонкой оправе, с портфелем, который он держал обеими руками. Форма сидела на нём мешком, ботинки новые, не разношенные. Он оглядел нас, явно чувствуя себя лишним.
— Старший лейтенант Бартенев, — представился он. Голос неуверенный, нерешительный.
Шут хмыкнул. Я бросил на него предупреждающий взгляд.
— Да, меня предупредили… — отозвался я, делая приглашающий жест. — Добро пожаловать в «Спектр».
— Я готов, — ответил Бартенев твёрже, чем я ожидал.
Двое суток пролетели как один миг. Мы изучили имеющиеся материалы, наладили связь. Подготовили документы.
Прощание с Леной и Егором — короткое, жёсткое, без слёз. Она уже привыкла. А маленький сынишка пока еще ничего не понимал, только улыбался, тарахтел погремушкой и требовал соску.
Утром 23 мая мы были на военном аэродроме в Чкаловском. На ИЛ-76 мы должны были лететь в Ростов, но планы чуть изменились. Борт следовал напрямую в Крымск, Краснодарского края.
А уже там, на месте, нас ожидал экипаж капитана Дорина.
* * *
Гражданский Ми-8 в соответствующей расцветке, заложив небольшой вираж, прошел чуть в стороне от Одессы.
Мы шли на посадку без спешки, как обычный рейс, каких здесь десятки в день. Это не Афганистан, здесь войны нет. По крайней мере, явной. Пилоты в гражданском, бортинженер в засаленной куртке и наша группа — ничего военного.
Я сидел у иллюминатора, смотрел на проплывающие кварталы. Легенда была проста до безобразия: инженеры-строители из Минска, командированные в Одесский домостроительный комбинат. Документы — на всех были отработаны в лучшем виде — подставные биографии, паспорта, характеристики. Хорев дал четкие указания и они были выполнены.
Рядом со мной сидел старший лейтенант Савельев — тот самый представитель из КГБ. Я даже не удивился, когда встретил его на «бетонке» в Крымске. Его ситуация с Приднестровьем на три года раньше срока тоже взволновала. Мол, как так-то? Само собой, он хотел разобраться во всем, не меньше, чем я сам.
Почти все время он молчал, изучая документы.
— Смотри, — сказал он тихо, ткнув пальцем в точку на карте. — Тирасполь. Сейчас там около ста восьмидесяти тысяч населения. Заводы, в основном. Рабочие. Власть в Кишинёве их не слышит — вот и выходят на улицы.
— А наши «гости»? — спросил я.
— Американец и британец давно там. Живут в гостинице «Днестр» под видом бизнесменов. Американец, по фамилии Моррисон, бывший советник по культуре в посольстве США в Москве. По легенде, но скорее всего, это законспирированный сотрудник ЦРУ. Выслан не был, но ушёл в подполье. Сейчас носит фамилию Морозов, он что-то вроде предпринимателя. Британец — Томпсон, пришёл через Румынию.
— Охрана у них есть?
— Имеется, но само собой, они не позируют, хотя и всегда находятся рядом. По двое. Лицензированные охранники, уровень серьезный. Вооружены.
— Мы тоже, — усмехнулся Шут, сидевший напротив. — Красота. Наши ПБ-1С бесшумные, как мыши. Подойдём поближе, чпок — и готово.
— Не горячись, Паша, — одёрнул я. — Нам в первую очередь нужны не трупы, а доказательства. Желательно взять живьём, хотя бы одного.
— А если не получится?
— Тогда — как в Афгане. Чисто, тихо, без свидетелей. Но я не думаю, что все держится на этих двоих. Это так, только видимая верхушка айсберга. Корни наверняка уходят глубоко, с ходу не раскопать.
Вертолёт коснулся земли. Винты замедлили ход, легкий запах керосина ударил в нос. Мы поднялись, забрали вещи — обычные дорожные сумки, ничего подозрительного. Пистолеты лежали в плоских кейсах, упакованные вместе с инструментами. Никто нас обыскивать не будет.
Нас встретил человек в штатском — худощавый, с острым взглядом. Позывной «Берег». Он молча кивнул, жестом показал на выход.