Страница 56 из 94
– В том, что я одна, – она посмотрела ему прямо в глаза. – А ты всё потерял и теперь пытаешься вернуть мёртвых. Это не сила, это слабость.
Корин усмехнулся.
– Ты ничего не знаешь о моей боли.
– Знаю. У меня тоже есть что терять. Но я не стала чудовищем.
Он замолчал, потом встал и вышел из палатки.
Амалия осталась одна.
– Ты не одна, – прошептала она себе, глядя в потолок.
Она снова начала прокручивать план. Дождаться, когда Корин уйдёт на ночной обход. Он всегда уходил около полуночи – на час или два. Слуга появлялся через полчаса после его ухода. Значит, у неё есть полчаса, чтобы уговорить слугу, или припугнуть.
Что, если слуга окажется верным Ордену? Тогда её убьют на месте? Или просто затянут цепь крепче?
– Риск, – прошептала она.
Она закрыла глаза и представила Вульфа. Его синие глаза, его тёплые руки, его шёпот: «Я люблю тебя».
– Ты жив, – сказала она в темноту. – Я знаю. Я чувствую. И я буду ждать.
Вульф снова стоял на краю леса, глядя на лагерь. Кассиан подошёл сзади.
– Маги готовы. Люди готовы. Ждём ночи.
– Ждём, – кивнул Вульф.
Время тянулось медленно. Бойцы отдыхали, набирались сил. Целитель влил в Вульфа очередное зелье. Небо затянуло тучами. Две луны – золотая и красная – то появлялись, то исчезали за пеленой.
Лагерь Корина жил своей жизнью. Костры догорали, их заменяли новые. Часовые менялись. Где-то ржали лошади, где-то слышались песни.
Вульф сидел на корточках, прислонившись спиной к дереву, и смотрел на чёрное знамя. В голове крутилась одна мысль: «Только бы она была жива».
Кассиан подсел рядом.
– Командор, – сказал он тихо. – Если я не вернусь скажите Амалии, что я жалею. Обо всём.
– Скажешь сам.
– Вы не понимаете. Я много лет ненавидел её. За то, что отец любил её больше, а я был слабым.
– Теперь ты не слабый.
– Теперь – да, – Кассиан усмехнулся. – Но поздно.
– Никогда не поздно.
Они замолчали.
Ночь сгустилась. Красная луна поднялась выше, почти достигнув зенита. Золотая отставала на несколько градусов.
– Скоро, – сказал Вульф, вставая.
Он подошёл к бойцам.
– По местам, – приказал он тихо.
Маг огня с пятнадцатью бойцами бесшумно растворился в лесу. Маг воды остался рядом с Вульфом.
Кассиан подошёл, протянул руку.
– Удачи.
– И тебе, – ответил Вульф, пожимая её.
Кассиан ушёл. Вульф остался с магом.
Они ждали.
Красная луна замерла точно над чёрным знаменем палатки Корина. Золотая коснулась восточного холма.
Вульф сидел на корточках, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Грудь ныла, а зелье делало мысли чуть вязкими, но он усилием воли отогнал боль. Вместо этого в голову пришло другое – нежное, тёплое, почти запретное здесь, на краю вражеского лагеря.
Он закрыл глаза и увидел её. Не той, что в плену, не той, что в лохмотьях на цепи. А той, что в его доме, в тёмно-зелёном платье, с волосами, распущенными по плечам. Как она сидела на подоконнике, поджав босые ноги, и смотрела на небо. Как улыбалась – кривовато, по-своему, не так, как придворные дамы, а так, будто знала какой-то секрет, который не расскажет никому, кроме него. Как её пальцы, тонкие и прохладные, касались его руки, когда они стояли в тайном саду, и она шептала: «Я тоже тебя люблю». Этот шёпот до сих пор жил где-то под рёбрами, грел, не давая окончательно превратиться в лёд. Он вспомнил, как она поправляла его воротник перед сном, как ругалась, что он мало спит, как фыркала на его мрачные шутки. И как смотрела на него – так, будто он не Ледяной волк, не командор стражи, не убийца с холодным взглядом. А просто Адриан. Человек, которого можно любить.
«Я верну тебя, – подумал он, сжимая эфес меча. – Даже если мне придётся пройти сквозь все круги этого мира».
Он открыл глаза. Две луны застыли в нужном положении.
– Пора, – сказал Вульф.
Он шагнул вперёд, в темноту, в сторону лагеря, где горели тысячи костров и где, где-то там, в центре этой тьмы, ждала его Амалия.
Лес замер в предрассветной тишине.
Завтра – или уже сегодня? – они начнут.
Исход неизвестен.
Но главное – они идут.