Страница 73 из 75
И конечно окопы, ходы сообщения, землянки, но уже больше предназначенные не для боя, а для жизни. Ведь война, это не только бои, это еще и жизнь такая. Порой фронт месяцами на одном месте стоит и обживают солдаты территорию, и леса и болота, все обживается, и в дождь и в снег. Вот и здесь так.
На подходе нас встретили два бойца, стоящих в охранении. Один здоровый, второй наоборот щуплый. Поприветствовали. Помогли подняться с оврага. Я прикидывал, где мы вчера плутали в темноте и как так вышло, что диверсанты пробирались именно здесь и не наткнулись на дозоры резервного батальона.
Выходило что еще немного, и брандербургцы могли и здесь дел наделать. Хотя конечно сомнительно. Если задача у них подорвать пути сообщения, размениваться и рисковать в атаке на резервный батальон, хоть и прикрывающий снабжение полка,глупо. Слишком большой риск против достаточно малой цели.
Осмотрелся.
Рядом с палаткой с красным крестом стояла машина. Туда грузились наши беженцы. Не все конечно. Несколько женщин постарше и все дети. Для пятнадцати человек все же машина была маловата, к тому же там еще и раненые были, и санитарный инструктор.
Видимо во время вчерашней перестрелки все же кто-то пострадал.
А может здесь Потапчик? Часы — то отдать можно. К тому же два мотоцикла и вестовой из штаба, державший лошадь под уздцы, тоже был здесь.
Быстрым шагом мы подошли, прошли мимо машины. Сначала дело, потом уж разговоры, если что. Но проходя мимо, я чувствовал как та спасенная мной девушка, Настенька, пристально смотрит на меня. Ее тоже погрузили в машину. Люди толпились, прощались. Им было страшно, потому что звуки стрельбы и обстрела доносились сюда. Но все ждали водителя. Видимо он занимался какими-то бумагами в штабе или где-то еще.
Мы подошли, вестовой был не один. За мотоциклами присматривали еще два красноармейца. Причем присматривали они с очень большим интересом. Конечно парням хотелось опробовать чудо техники, проехаться по полю, но оба понимали что не положено.
Обменявшись приветствиями, я задал вопрос:
— Мы можем отправляться? Маршрут у нас есть, пакеты комбат передал. Какие-то еще указания из штаба дивизии есть?
— Нет. — Ответил вестовой. Он смотрел на нас тоже с неким недовольством. Все же сменить из-за нас пришлось мотоцикл на коня. — Не знаю, как ваш. — Он криво ухмыльнулся. — А мой, немного переключение передач заедает.
Я кивнул, глянул на два агрегата.
Совершенно одинаковые. Видимо использовался трофейный, как это часто бывало.
— Так, а водить кто умеет? — Спросил я.
Мои переглянулись, Василий закашлялся, хотел было что-то сказать, но голос подал Бережной.
— Я, товарищ политрук.
— Что заканчивал?
Он помялся.
— Да… Я в том и дело что не заканчивал. Не успел. Осоавиахим еще до войны, а потом заболел, а когда… — Он кашлянул. — Когда вернулся, там уже группы новые были. Ну а потом мобилизовали.
— Рулить умеешь? Передачи?
— Это да. Практики правда мало было. Да и знаки. Путаюсь вечно с ними. — Он совсем осунулся.
— Бережной, ты здесь где знаки видишь? — Усмехнулся я. — Держаться за мной будешь и хорошо.
— Это смогу, товарищ политрук.
— Вот и хорошо. Петров со мной в люльке, за пулемет. — Я указал на трофейный, уже освоенный мотоцикл. — Трубицын, Василий. Вторым номером. Вторая машина, за пулемет Иванов. Понятно?
— Да! — Гаркнули они все как-то примерно в одно и то же время.
— Осмотреть мотоциклы, пять минут на сборы.
Они принялись возиться с техникой, я распрощался с вестовым и он, взлетев в седло, помчался на восток по бездорожью. Нам везло больше, все же нам по дороге, хоть и полной кочек и ухабов. Все же не по полю. Наездился я уже вчера в темноте черт знает по какому лугу.
Пока красноармейцы проверяли технику я двинулся к собирающейся машине. Водитель уже тоже двигался к ней. Скоро выезжать. Но ему было еще метров пятьдесят от овражка, где, судя по всему, был организован склад.
— Здравствуйте товарищи. — Проговорил я, подходя.
— О, товарищ политрук. — Проговорил старик, с которым мы ночью пронеслись по вражеской передовой линии.
Он был у них за главного. И даже разместился в машине. Вообще поместились почти все. Оставалось три женщины. Одна из которых та, что потеряла молодого сына, смотрела на меня тяжело, словно пронизывала. Да и остальные две тоже были не рады. Вытащить — то мы их вытащили, а дальше что. Да — на машине сейчас куда-то в тыл увезут детей и раненых. А их троих,самых крепких, как? Пешком, по дороге или через поля?
Так же приметил, что Настенька бросила на меня взгляд, но тут же покраснела, испугалась, повернулась.
— Анастасия, как твоя рана? — Обратился я к ней.
— Спа… Спасибо. — Нестройно ответила она.
— Так, вижу детей, стариков и раненых погрузили.
— А мы же как, товарищ? — Спросила одна из остающихся. — Мы же…
— Товарищи. — Проговорил я с чувством понимания ситуации. — Я все понимаю, но машинами я помочь не могу. Тут не мне решать, кого и как грузить. Война, машины нужны, чтобы врага не пустить. Будет у полка свободная, довезут и вас. Но. — Я посмотрел на них. — Я бы рекомендовал вам не ждать. Немцы полезут. Лучше уходите пешком на восток.
Казалось бы они начнут обвинять меня, но слова повисли на языке. А вот из кузова донеслось.
— Товарищ Морозов. Вы? — Это был голос Потапчика. Оказывается его еще не увезли в госпиталь.
— Я, товарищ комиссар. Рад что вы тут. — Схватился за борт. Поднялся на колесо. — Я вам часы.
— Оставьте себе, товарищ Морозов. — Потапчик лежал по центру кузова, вокруг него сидели остальные пассажиры. — И, вы простите мне въедливость мою. Привычка.
— Служба, товарищ батальонный комиссар, все понимаю. За часы спасибо. Свидимся, верну.
— Мне они в госпитале… — Он закашлялся. — Мне они там ни к чему, а тебе пригодятся. Товарищ Морозов.
— Спасибо. — Повторил я.
Подошел водитель, глянул на меня, отдал воинское приветствие.
— Товарищи, пора ехать.
Я кивнул, произнес еще раз слова прощания и двинулся к своей группе. Все они уже были готовы. Собраны, снаряжены.
Машина загудела, зафырчала, наши моторы тоже рокотали. Минута на проверку, выруливание, и мы помчались по ухабистой дороге. За нашими спинами перестал греметь минометный огонь. А через краткое время затишья, через гул мотора, казалось, хотя это было и очень сомнительно, услышал я как бьет стрелковое оружие и работают пулеметы.
Началась разведка боем.