Товарищ политрук (СИ)

Глава 23

Я быстро поднялся, проверил на месте ли, под рукой оставленное оружие. Начал собираться. Как говорится, казаку одеться, только подпоясаться. Вот и мне… Спал в одежде. Портянки намотать, ноги в сапоги впихнуть, да всю разгрузку накинуть. Помедленнее, конечно, чем с одним поясом,но и враг вроде не у порога стоит.

— Зараза! — Комбат вскочил, лицо ошалелое. — Что там?

Часовой у входа в штаб молчал, значит все относительно спокойно. Вряд ли это наступление.

Я поднял руку с часами Потапчика. Четыре часа пять минут.

Черт. Проспали мы мало, очень мало. Голова ответила легким гулом на это замечание. Но, как говорится: «Отдохнем на том свете». Чуть перед выходом в разведку перехватил полчасика дремы и сейчас вот.

Прорвемся.

Капитан тоже начал спешно собираться. Начальник его штаба завозился, поднялся, смотрел на мир немигающим дурным взглядом. Какой-то он неповоротливый был, не расторопный. Потапчик открыл глаза, повернул голову.

— Что там? — Голос слабый.

Видно совсем не хорошо комиссару было. Рана давала о себе знать. Вроде бы царапина, но если потом активно бегать да ночь не спать, то жар, слабость неимоверная и прочие прелести жизни случаются. К тому же Савелий Иванович не выглядел крепким человеком.

— Если что, поднимем, товарищ батальонный комиссар. Отдыхайте. — Проговорил комбат. И тот смежил веки.

Пока собирался, думал.

Начало пятого? Что-то рано для рассвета и для немцев. Я у них был не так давно, там инженеры конечно что-то делали, но не верилось что они так быстро все подготовили за прошедшие пару часов.

Я выбрался из штаба первым.

Холодно, промозгло, серо, срывается дождь. Словно не вблизи Донских степей мы, а в болотах Беларуси. Позиции пока еще спали. Да и та сторона реки вроде бы тоже. Почти все. Уж больно сонная погода. Солнца не видно, но уже окрест можно кое-как разбирать взглядом что и где.

У реки шла стрельба. На том берегу или…

Нашел хорошую позицию для осмотра, вгляделся. Здесь же петляет сильно и сразу не поймешь — то ли там, то ли здесь. Заросли, камыш, кусты, трава кое-где по грудь, если не выше.

Пока слышались одиночные винтовочные и короткие очереди ППШ.

Застрекотал пулемет.

Это уже точно наш. К нему с иного угла подключился второй. Грохнуло. Это уже граната. Миг и все затихло. Нет, на наступление не похоже.

Рядом появился капитан, уставился на запад.

— Разведка возвращается. — Проговорил холодно, устало. — Думаю они. Что ты, товарищ политрук, что Коршунов. Разворошили гнездо немецкое.

Я молчал, смотрел.

Минута, еще одна,тишина, только дымок над поймой реки.

А еще через несколько минут к штабу мокрые, грязные, усталые, подошли разведчики. Смотрел на них и понимал, я-то недавно выглядел так же, если не хуже. Вернулись не все. Одного тащили два стрелка, а еще один, тот что с дегтяревым, хромал, опираясь на свое могучее оружие, отставал. Снайпера не было.

— Где ваш… — Начал было комбат.

— Цел. — Успокоил его хмурый Коршунов. Лицо злое, недовольное. — Ты понимаешь, комбат. Эти гады у изгиба реки себе два поста устроили. Прямо у тебя под носом. Туда шли, не было такого. А тут… — Глянул на меня. — А ты уже вернулся? — Улыбнулся криво. — Есть что сказать, комбат, готовь связь с дивизией.

Дальше пошла рутина.

Старший лейтенант раздал указания своим. Отправил бойцов приводить себя в порядок, отдыхать. Раненых в санитарную часть отрядил. Про снайпера не обмолвился и словом. Видимо у человека своя задача, он ее там где-то у реки затаившись выполняет. Сделает, вернется.

Пара минут, и мы собрались в штабе. Связь с дивизией была и Коршунов изложил неутешительный вердикт. Немцы танковыми дивизиями прорвали фронт и вышли к Кшени. Много фрицев, много техники, средства для быстрого форсирования водных преград у них есть.

— Их там, как слоеный пирог, товарищ… — Говорил он раздраженно в телефон. — Что? Повторите! Да, да. Языков на месте. Да. — Ему что-то отвечали, но это уже нам слышно не было. — Некогда, товарищ генерал-майор. Торопились, а с ними же… Да… Нет. Нет, товарищ… — Я видел что, судя по лицу, он начинал злиться. — Да их там как грибов! Под каждым деревом! В каждой роще! Квадраты скоплений.

Начал говорить буквы и номера. Диктовал, повторял, добавлял тройки, четверки, транспорт. Замолчал, слушал долгую фразу. Хмурился сильнее.

— Не понял. — Несколько слов в ответ. — А, нет, товарищ генерал-майор. Не дошли. — Он выслушал еще одну долгую тираду с той стороны трубки. — Повторяю! Не дошли! Там немец под каждым кустом! Не пройти. Да. Звуки боя слышали. Да. Зарево видели. В районе Мармыжи… Да. Подтверждаю! Зарево и звуки боя. Орудия. Думаю да. Бронепоезда думаю там. Дорога? — Он опять слушал. — Нет. Не дошли. Думаю перерезана. Слишком много там фрицев на подходе. Да.

Вскоре доклад был окончен. Комдив, судя по всему, взял паузу на раздумье, возможно будет пытаться связаться со штабом армии. Только гиблое это все дело. Связь потеряна. Но может есть какие-то прямые выходы. Может как-то…

Да как?

Оборвал я свои, старающиеся быть позитивными, мысли. Через голову не перепрыгнешь. У нас такого не любят. Не получится у комдива выйти на фронт в обход армии. Да и если получится, ну доложит он им, и что? Они же не смогут управление армией вернуть. Это не по щелчку делается.

Тем временем старший лейтенант вручил трубку радисту, уставился на меня.

— Ну что, товарищ политрук, видел понтоны?

— Видел. — Ответил я холодно. — И танки видел.

— Да. Новые танки. — В голосе Коршунова была злость. — Лучшая дивизия против нас развернулась. Великая Германия. — Он сплюнул на земляной пол. — А тот гад, фашист, что в нашей форме… Которого ты привел. Падаль. Брехал.

— Да. — Коротко ответил, добавить — то нечего особо.

— Великая Германия. — Зло процедил еще раз Коршунов. — Да не только она. Много. Ой много там техники, и людей, Петр Федотович.

— Ты меня не пугай. — Проговорил раздраженный комбат. — Пуганый я. У нас тут болото, дождь вон всю ночь лил. Еще вольет. Стоять будем. — Зубы его скрипнули. Стоять надо.

В штабе повисла тишина. Все понимали, что на плечи батальона, этого и соседей. Да что тут скажешь, всех передовых частей шестой стрелковой, ложится тяжкий труд, невероятная по своей сложности задача. Фронт разваливается. Часть дивизий отходит, загибается на север, часть на юг. Открывается коридор, и в него пойдут вражеские орды.