Страница 65 из 75
— Чай не помер, но… — Он усмехнулся. — Не поверишь, старуху с косой видел. Она прямо пару раз каааак…
— Чего? — Удивился я, бросив на него взгляд.
— Как замахнется. Но ты, командир… Так рулил ловко, что мазала все время.
Я усмехнулся.
— Ох, старик. Спасибо тебе.
— За шо?
— Да за то, что дорогу показал. И стрелял неплохо.
— Так то да. — Дед аж подбоченился, колесом грудь выпятил. — Я же их убил, да товарищ командир.
— Да, отец, убил. Гадов.
Лицо его посуровело, а я спросил:
— За своих переживаешь?
— Немного. Но твои парни толковые.
Мы поговорили еще немного. Сержант Базаров организовал двоих красноармейцев, чтобы оттолкать мотоцикл к штабу. Заводить мотор, шуметь он не решился и я поддержал эту его идею. Тряпица его стала чумазой и мокрой. Но ноги свои я в порядок более менее привел.
Вернулся Мищенко, протянул мне кирзовые сапоги. Сержант посмотрел на него недовольно.
— Да я ж гутарю. Нету у меня хрома такого размеру. Нэма. Лучше бы було ботинки с обмоткой, но для товарыща полытрука не с рукы.
— Спасибо.
Я достал из подсумка, протянул ему колотушку.
— Пользоваться умеешь?
— А то. Вот тут колпачок, потом дерг и по голове его гада. — Улыбнулся Мищенко. — А, товарыщ полытрук. Портянку же. — Протянул мне два отреза хорошей байковой ткани.
— Молодец. — Похвалил его сержант. — Догадался.
— Служу Советскому Союзу. — Отчеканил Мищенко почти что без акцента.
— Вольно красноармеец. — Улыбнулся я. — Отдыхай.
Он ушел. Я натянул сапоги. Сидели они вполне неплохо. Как говорится, пойдет. Притопнул, перевалился с пятки на носок, обратно.
— Идем в штаб. — Проговорил сержанту. — Ты, отец, с нами.
Старик кряхтя поднялся с лавки.
В этот момент к нам подбежал боец.
— Товарищ сержант, там из штаба вестовой.
— Чего ему?
— Говорит, группа… — Он уставился на меня. Приложил ладонь к голове. — Здравствуйте товарищ…
— Докладывай. — Разрешил я.
— Группа политрука Морозова вернулась. Привели гражданских из хутора. А сам… — Он опять бросил на меня взгляд. — Политрук Морозов должен выйти к вам в самое ближайшее… — Вновь взгляд. — Время.
— Политрук Морозов в самое ближайшее время вышел. — Улыбнулся я в ответ. — Где вестовой?
— Да там вон. У крайней избы нашей обороны ожидает.
— Давай его сюда, поможет с трофеем.
Боец кивнул, убежал в темноту.
Через пару минут мы малой группой толкали мотоцикл по указываемой сержантом и корректируемой вестовым траектории в направлении штаба. Минут десять, может чуть больше, и нас окликнули охранники. На этот раз обошлось без того недоразумения, что случилось при нашем первом появлении.
Только вот глаза при виде трофейного мотоцикла и старика, шлепающего рядом с нами, у красноармейцев округлились.
Еще минут пять и мы добрались до штаба. Здесь стало более людно. Беженцы, которых мы вытащили, сидели под навесом, красноармейцы разговаривали с ними, что-то выспрашивали, отпаивали принесенным в котелках чаем. Люди промокли, продрогли. Видно было, что многие взрослые перебирались вплавь. На плот вместились не все. Только самые немощные старики и дети.
Мои пятеро бойцов, приводившие себя в порядок под навесом, завидев меня вскочили. На лицах играли гримасы дикого, невероятного счастья. Смотрели на меня словно на спустившегося с небес ангела.
Васька рванулся первым.
— Мы, товарищ политрук. Мы — то думали, что все… Переправляемся и слышим… Оно же как… И бах… Бах…
Он замер рядом, смотрел в глаза и, казалось вот-вот расплачется от избытка чувств.
— Вы и мотоцикл. — Петров потерял дар речи, смотря на спасенную технику. — Как?.. Как, товарищ политрук?
— Отставить. — Эти слова принадлежали комбату. — Морозов, зайди, доложишь.
За его спиной появился хмурый Потапчик. Злой, усталый взгляд уперся в меня.