Товарищ политрук (СИ)

Глава 18

Отлично стоят, гады, смеются. Их от группы гражданских отделяли сараи и хозпостройки. Опасаться нечего.

Фрицы разговаривали слишком громко и не слышали вообще ничего.

Уперся плечом в ствол дерева, положил карабин так, чтобы успеть до взрыва еще выстрелить. Давай Вадим Иванович. Давай, сделай четко.

Раз — замах.

Два — метнул.

Постарался рассчитать так, чтобы граната упала им под ноги и почти сразу же взорвалась. Минимальная задержка. Все же это не их колотушка, а наша лимонка. Нельзя дать им сделать и шагу. Отпрыгнуть.

Три — упал сам, изготовился бить.

Шлеп. Вскрик непонимания, переходящий в отчаянный вой!

Четыре — навел на дернувшегося, насторожившегося фрица у костра. Он еще ничего не понял. Спуск, выстрел, отдача.

Жаль не увидел их удивленных лиц.

Грохнуло! Фонтан грязи поднялся вверх, немцев отбросило в стороны, посекло осколками. Мотоцикл подлетел, перекувырнулся, рухнул рулем вниз в грязь, из пробитого бензобака хлынуло топливо. Миг, пламя и еще один взрыв.

Фашистов уже от первого побило так, что живыми они точно не могли остаться. А уж после второго там даже и осматривать нечего будет. Швырнувший в костер охапку книг фашист дрогнул, замер, выронил все из рук. Осел на колени, завалился на бок. Все его хрипы и стоны померкли в грохоте.

Хлопнул выстрел, второй. Мгновение и третий — уже с иной позиции. Хм. Куда бил наш снайпер? Целей для него я не видел. Видимо там в темноте были еще враги. Арьергард на дороге, четвертый мотоцикл.

Застрекотал автомат. Дальше за домами, из-за хутора. Еще хлопок и он затих. Топот, крик из темноты. Звон разбиваемого стекла. Звук вываливающегося тела, вскрик.

Я слушал все это, а сам рвался вперед к дому, где топилась печь.

— На землю! Лежать! Свои! — Орал, что есть силы. Понимал, что унтер и оставшийся с ним крепкий, импровизированный повар, сейчас из дома начнут творить дела, поливать свинцом все и вся. Зная их натуру, могут палить во все что движется, лучший вариант в сложившейся для них ситуации.

Пока бежал, на ходу передернул затвор. Вылетела гильза, новый патрон вошел в ствол.

Быстро, как только мог, я несся вперед. Пересек расстояние от позиции у корней дерева, мимо горящего мотоцикла, к тем самым хозяйственным постройкам. Вжался.

Слушать!

Крики, возня. Еще один звук разбитого стекла.

Черт! Внутри сарая громко кудахтала ошалевшая от происходящего птица. Мешала слушать. Фрицы все забрать не успели. Видимо просто не могли, не поместилось бы. Или собирались остаться здесь надолго.

Я высунулся из-за сарая, припав на колено. За краткий миг оценил ситуацию. Быстро отпрянул обратно. Кто-то грузился на мотоцикл за углом дома с печкой. Наши, то есть местные, попадали. Немцы из охраны убиты. В домах темно, никого не видать. Либо пусто, либо притаились, сволочи.

Грохнула автоматная очередь по дому с топящейся печью. За него, куда-то в район припрятанного там транспорта. Это Бережной начал действовать по ситуации, хорошо.

Пока прикрывают и подавляют, рванулся перебежками к дому с фашистами.

Хлопнул еще выстрел, далеко в темноте за домами. Ему ответил второй.

На той стороне хутора, который был мне почти не виден, шла неспешная перестрелка. Иванов, судя по темпу стрельбы, перестреливался с притаившимся там где-то фрицем. Кто кого в этой дуэли.

Помочь надо, но после.

Еще хлопки выстрелов от леса по окнам. Наши давят, действуют толково.

Добежал до избы, врезался с разгона в стену плечом. Прислушался. Тишина. Окно рядом. Но там темно. Зараза. Метнулся вдоль хаты, огибая ее. Если унтер толковый вояка, он засядет там и будет отстреливаться, откидываться гранатами, попробует держаться. Ждать подмоги.

Из дома раздался дикий вопль.

— Стой! Свинья! Стой! Убью! — Немецкий. Голос принадлежит унтеру.

Рискну.

Рука нащупала хорошее такое бревнышко, валявшееся на завалинке. Подхватил.

Метнулся к двери, потянул на себя и влетел в сенцы. Темно,пахнет домом, уютом, едой. Пригнулся, замер. Еще одна дверь. Мгновение ушло, чтобы понять на себя открывается или от себя — по петлям, блеснувшим в темноте. Заглублены! Шаг, второй. Толкнул и левой метнул полешко внутрь.

— Шайзе! — Дикий злобный рев.

Сам перекатом влетел вслед за своей пугалкой. Она возымела отличный эффект и дала мне пару столь важных мгновений. Унтер с испугу, решив что влетела граната, упал, закатился за лавку. Раздался грохот. Он прикрылся мебелью, надеясь что спасется, автомат не выпустил. Я услышал характерное металлическое бряцание.

Естественно взрыва не последовало. А вот мне удалось добежать и врезать прикладом карабина лежащему по рукам. Целил в голову, но в последний момент он начал поднимать свой шмайссер. Пришлось охладить.

— А-а-а! Взревел немец.

Откатываться ему было некуда. Стена, лавка, угол. А тут я, злой русский, долбящий прикладом куда попало из темноты. Хотя места я выбирал. Унтер нужен живым, поэтому целил по спине и конечностям. Еще удар. Еще. Наконец-то обезоружил, заставил бросить шмайсер, отбросил ногой. Он пролетел, проскрежетал по полу.

Фриц взревел и попытался рывком вцепиться мне в ноги.

Но не тут-то было. Отскочил и ударил, еще раз прямо встречным. Какой же ты живучий, гад!

— Сдавайся! — Выпалил на их наречии. — Гарантирую жизнь.

Он распластался на полу, пыхтел. Попытался перекатиться, поскольку пространства для маневра у него стало больше. Я не дал. Сократил дистанцию. Пнул хорошенько. Вновь обрушил карабин. Попал в ключицу, услышал хруст. Далее последовал нечеловеческий, совершенно лютый не то рык, не то хрип, проталкиваемый сквозь зубы. Словно дикого кабана забиваю, ей богу.

Последний рывок, но рука его подломилась, и он с воем шлепнулся на пол ничком. Тут уж я не дал ему ни малейшего шанса. Придавил коленом. Завел здоровую правую за спину. Он выл, стенал, толкался. За столь яростное сопротивление получил оплеуху, вторую.

Наконец-то фриц обмяк, задрожал всем телом. Ревел, как обиженный мальчишка от бессилия. Не мог он видимо признать поражения.

Я начал разоружать его, срывать подсумки. Мало ли, вдруг сейчас извернется и каким-то чудом гранату выхватит. Черт его знает. Лучше перестраховаться. Все это оставалось на полу. Стащил ремень, накинул на запястья.

Пока разоблачал уже переставшего отбиваться пленного, слушал.

Выстрелы прекратились. Возня в хуторе вроде бы тоже.

— Товарищ политрук! — Раздалось от двери резко и нервно. — Вы там⁈