Товарищ политрук (СИ)

Глава 15

Мы продолжали играть в гляделки. Потапчик явно не хотел, чтобы я участвовал на допросе. Почему? Вряд ли он мне не доверял, скорее какое-то чисто человеческое упрямство. Мол нечего, не твои обязанности и точка.

— Товарищ Морозов. Вы же политрук, а не штабист. — Проговорил он холодно, спокойно, выдержав паузу. — Да и в порядок надо отряд привести. Люди промокли, напряжены, встревожены. А им в бой идти. Или в разведку.

Значит решения еще нет. То ли мы идем вместе, то ли нет.

— Так, товарищ батальонный комиссар, к чему готовиться?

— Слушай приказ, Морозов. — Потапчик все же решился на выдачу четких указаний. — Иди к бойцам, приведи их в порядок. Обозначь политику партии по нашему вопросу. Идем в разведку или нет, решим после. Как разведгруппа будет здесь.

— Есть. — Я приложил руку к виску. Приказ есть приказ, тут уже ничего не попишешь. — Только нам бы просушиться. Да и кипятку бы.

— Кипяток в избе можно. Мы там оборудовали. — Проговорил комбат с некоторым удивлением смотря на Савелия Ивановича. Видимо не понимал он, отчего не дает добро на присутствие.

— Спасибо, товарищи. — Я вновь козырнул и отправился выполнять данное поручение.

Фрица, конечно, тряхнуть мне хотелось, но с другой стороны. Этот черт говорил на русском, я бы к нему применил какой-нибудь хитрый метод допроса и возникли бы у товарища комиссара еще большие вопросы. Так-то мужик он толковый, я бы на его месте тоже к странному, появившемуся в расположении молодому политруку, приглядывался. Да вообще к необычным всяким вещам присматривался и проверял бы по два раза. А тут чудес навалом — мост взорвал, атаку на левый фланг обороны батальона отбить смог, комбата вытащил из избушки, потом еще ночью за диверсантами гонялся. Про взрывчатку догадался. Слишком много вокруг всего. Несколько круто для обычного, прошедшего курсы политруков, бойца.

Да, можно списать такое на опыт сорок первого. Но, уж больно он тогда крутой, опыт этот выходит.

Пока шел, в голове неспешно всплывали туманные картины из прошлого моего. Точнее, не совсем моего, а того паренька, чье место я занял.

Добрался по путям сообщения до приземистого, укрепленного землей почти до верха окон, домика. Оперся о стену. Голова закружилась. Нахлынуло что-то из глубины, сердце удвоило ритм. Мысли, память. Не мое вроде, а того парня, место которого я занял. Его воспоминания, курсы политруков. Ускоренные. Усталый вояка говорил нам что-то. Ворчал, ругался. Потом калейдоскоп. Книги, методички. Дешевая газетная бумага, конспекты, чернила.

Встряхнулся. Вдохнул холодный влажный воздух. К запахам дождя добавился еще и дым.

Мои печку затопили.

Нашел дверь. Дневальный стоял у входа, мок, но пост есть пост. Уставился на меня устало, прищурился. Увидел петлицы, вскинул руку к виску в воинском приветствии.

— Вольно. — Тихо проговорил я. — Бойцы от соседей, восемьдесят четвертый стрелковый, здесь?

— Да. — Он кивнул, сдвинулся в сторону, чтобы пропустить. — У печки их разместили, сушатся.

Кивнул ему, отворил со скрипом, вошел. Темно, хоть глаз коли. В ноздри ударил запах сена и человеческого пота, к которому примешивался приятный аромат сушеного разнотравья.

Сенцы — тут не мои.

Четверо вроде бы лежат, посапывают.

Дальше комната. Внутри уже не так темно, но людно. Кто-то спал по углам, занимая большую часть помещения. На лавках, на полу, подстелив то что удалось найти. Духота как в казарме, когда все окна закрыты. Запах пары десятков тел остро ударил в ноздри.

Подождал немного, чтобы глаза к полумраку привыкли. От печки шел тусклый свет и тепло. Заслонка не была задвинута, дровишки потрескивали. А еще из-за нее, как раз где и приметил я своих вояк, тускло-тускло светила керосиновая лампа. Зона была отделена куском брезента или это пара сохнущих плащ-палаток? Черт разберет.

Прошел аккуратно, половицы только скрипнули.

Мои сидели в углу, занимали примерно треть комнаты. Разместились на двух лавках и каким-то образом взяли в пользование печь. Сидели в исподнем. Гимнастерки и брюки мокрые и грязные были разложены на печи, сушились.

Эх, мне бы тоже не мешало так сделать.

— Товарищ политрук. — Начали они вставать, завидев меня.

Каждый что-то делал. Кто-то проверял оружие, кто-то чистил форму, ворчал. Васька что-то кашеварил, возился с котелком.

— Работайте. — Проговорил спокойно. — Я с вами. Тяготы солдатской жизни делить буду. И поговорим, кратко.

Они закивали, но смотрели как-то несколько настороженно. Хотя во взгляде так же виделось уважение. Мои подвиги в Кшени им могли быть неизвестны, а вот с диверсантами — то я при них отработал. Своим примером показал, что да как.

Но, все же они простые красноармейцы, а я политрук. Человек партийный, тот на кого та самая партия возложила обязанности следить за их моральным состоянием и нести политику в головы. А это не всегда хочется. Порой подремать оно надежней и полезней, чем воодушевляющие слова. Границу сложно найти.

— Ну что, товарищи. — Проговорил я тихо. — Приказ у меня от товарища Потапчика. Подготовить вас всех, нас точнее, к разведывательному рейду. Поэтому, хочу начать со знакомства. Чтобы каждый из нас знал, кто что лучше других умеет.

Перевел взгляд на Василия, выдал.

— Вот, боец. Скажем. Хорошо умеет добывать всяческий провиант. — Смотрел на него пристально, улыбался дружелюбно и тот перестал возиться с котелком, уставился на меня, а я продолжил. — Скажи, Василий, а где мыло, где три вещмешка?

Бойцы переглянулись.

— Так это. Не пропадать же добру? — Проговорил он. — Товарищ политрук.

— Надеюсь мыло ты не выменял? — Такого разгильдяйства я бы не потерпел. За исчезновение тола можно и к стенке поставить.

— Избави… — Он дернулся, понял, что со мной так лучше не говорить. — Нет, товарищ политрук. Никак нет. Мыло все осталось в трех вещевых мешках. Но там, помимо мыла было еще сухпайка добро. Тушенка наша, суп гороховый. Я воды раздобыл. Вот. — Он поднял котелок. — Сейчас горяченького.

— Молодец, хвалю. Думаю, мы это мыло с собой возьмем. — Посмотрел на красноармейцев. — Вернем врагу его же подарки. Пусть там оно горит синим пламенем.

Они довольно закивали. Шутка зашла.

— Смывать мыло, если кто думает и время найдет, не рекомендую. — Стал серьезен. — Понимаю, дефицит. Но тол, штука вредная химически. Не рванет, но отравиться можно. Мылом этим руки лучше не мыть. И хранить осторожно.

Они закивали.

— С Василием все понятно. — Продолжил. — Товарищ Бережной. Ты что сказать можешь о себе?