Страница 24 из 75
Он кивнул, начал раздавать приказы. А я тем же путем, которым примчался сюда, но уже более неспешно двинулся обратно.
По траншее расходились, занимали позиции бойцы подошедшего взвода. Приметил я, что они осматриваются, ищут раненых, мертвых. Началась привычная, тяжелая работа. Кто-то смотрел за бруствер, аккуратно, чтобы не стать целью вражеского стрелка. Кто-то работал лопаткой, укреплял порушенные стены.
— Ты как? — Услышал я. Приметил того самого, замершего в траншее с остекленелым взглядом, парня. Он все так и сидел, не принимал участия в бою. Покачивался и смотрел куда-то в небо. Благо выть перестал, уже прогресс.
А над ним навис один из бойцов, тряхнул за плечо.
— Товарищ, ты как? Ты… Ты чего? — В голосе звучал страх. Видеть такого же как ты в непонятном состоянии сложное испытание.
Того, что таскал тела видно не было. Все же мой разговор с ним привел его в чувства и, судя по всему, он отстреливался как мог. Занял какую-то позицию, а сейчас приходил в себя. Или его уже отправили в лазарет? Так быстро вряд ли смогли бы.
— Контужен он. — Проговорил я, проходя на полусогнутых мимо. — Досталось им тяжело, но вы вовремя подошли. Молодцы.
Боец уставился на меня. Глаза его округлились.
— Товарищ…
— Вольно. Этого в лазарет. А вы тут держитесь. Как бы ночью кто не полез в темноте.
— Этих мы разглядим, гадов. — Зло проговорил боец.
Я наконец-то выбрался из окопа и перебежками, через воронки, рванулся ко второй линии. Воронки, сараюшка пробитый пулями от немецкого пулемета. А за ним нашелся тот, второй контуженный. Три трупа и санинструктор Зина на коленях рядом с ними. И боец, ошалелый, грязный, тот самый, вцепился в нее.
— Вяжи… Перевязывай, ну что ты? Что?
Он тряс ее, а она…