Страница 9 из 10
6
Было двадцать первое октября по юлианскому календарю, и второе ноября — по григорианскому, когда Кузьма Петрович и господин Свистунов вновь расположились друг напротив друга в кабинете купца первой гильдии, что располагался во втором этаже его особняка на Губернской улице. Теперь пейзаж за окнами выглядел скорее предзимним, нежели осенним: мелкой моросью сыпал дождь со снегом. А Юрий Андреевич, держа перед собой желтоватый газетный листок, вслух читал финальную часть заметки, которую опубликовала в тот день уездная газета «Живогорский вестник»:
—
Капитан-исправник подтвердил: не было выявлено никаких признаков того, что в охотничьем доме купца первой гильдии Алтынова имел место преднамеренный поджог. На сгоревшем сеновале находился в момент пожара один лишь статский советник Болотников, который в том пожаре и погиб. Надёжные свидетели подтверждают: до начала пожара никто к тому строению не приближался. Так что возгорание, несомненно, возникло вследствие неосторожного обращения с осветительной лампой, обгоревший остов которой был обнаружен на пепелище. Таким образом, гибель Всеволода Ивановича Болотникова признана результатом прискорбного несчастного случая. Расследование по сему делу прекращено
.
Закончив читать, господин Свистунов сложил газету, положил перед собой на стол, а затем помотал головой — словно бы отбрасывал от себя что-то. Лишь после этого он перевёл взгляд на своего визави, сказал:
— Я бы решил, что всё случившееся — перст судьбы, раз уж вы сообщили мне: именно Болотникова мой отец назвал как своего убийцу. Но вот ведь какая штука: никакого удовлетворения от того, что произошло, я не ощущаю! Быть может, всё потому что статский советник Болотников никогда теперь не ответит мне на вопрос: почему он моего батюшку убил? Я уже всю голову себе сломал, размышляя над этим. Я решил бы: он двинулся умом и решил принести моего отца в жертву по случаю пресловутой Велесовой ночи. Но на сумасшедшего-то он совершенно не походил! Так в чём же было дело?
Кузьма Петрович усмехнулся и, поймав удивлённый взгляд Юрия Андреевича, проговорил:
— Можете поверить моему опыту: абсолютное большинство преступлений совершается по причине самой банальной — из корыстных побуждений. И ваш случай исключения не составляет.
— Но что же за выгода была этому господину в смерти моего отца?! Он ведь — не наследник его. Всё, что у моего батюшки имелось, унаследовали моя маменька и я.
— Всё ли? — Купец-колдун насмешливо поднял одну бровь.
Юрий Андреевич глянул на него с явным непониманием:
— Что вы хотите сказать?
— А не было ли чего-то у вашего семейства, что вы должны были получить, но не получили?
Господин Свистунов открыл рот, потом закрыл. И размышлял минуты две, не менее. Потом произнёс медленно — будто не веря самому себе:
— Наследственный дар моей семьи — тот, что передаётся от отца к сыну…
Кузьма Петрович кивнул, довольный.
— Ну, наконец-то вас осенило! Четверть века вашим даром пользовался вор и убийца — не зря он подгадал под
Dia de los Muertos
, чтобы пальнуть Андрею Свистунову в спину! Но тут, видите ли, есть одна тонкость: даже человеческая жертва, принесённая в нужное время, не дает вечного эффекта. И, очевидно, срок действенности той жертвы составлял двадцать пять лет. Может, господин Болотников с самого начала знал, что так будет. А, может, ощутил: украденный дар начинает ослабевать. Так что решил: настал срок для нового заклания.
Господин Свистунов потёр ладонью лоб, проговорил:
— А вы, стало быть, оставили для этого субъекта на сеновале ту карсельскую лампу, которую я держал во время обряда... Вы знали,
что
случится, когда он возьмет её в руки! Мой отец сказал вам об этой краже — о присвоении нашего дара?
— Ваш отец ничего о том не говорил — похоже, пребывал в неведении на сей счёт. Да, и хочу упредить ваши вопросы: мертвые не всеведущи, как считают некоторые. Но вы сами сказали, что дар у вас перестал проявляться, когда отец ваш погиб. Вот у меня и возникло обоснованное предположение: почему это могло произойти?
— Но для чего, скажите на милость, наш фамильный дар так сильно понадобился господину Болотникову, что он пошел на убийство, лишь бы им завладеть?!
— А вы припомните, в каком ведомстве он состоял на службе: в Экспедиции заготовления государственных бумаг! И он сам упомянул, чем там занимался: боролся с фальшивомонетчиками. Ну, а я, когда услышал имя Болотникова во время того обряда, отправил несколько телеграмм в Петербург. У меня есть там свои люди. И они сообщили мне: за последние двадцать пять лет в столице было найдено убитыми почти два десятка известных
липачей
— так именуют тех, кто подделывает деньги. Господин же Болотников за это время прикупил себе каменный дом в столице, на Английской набережной, и два имения в Воронежской губернии.
Кузьма Петрович сделал паузу — со значением поглядел на своего собеседника. Но Юрий Свистунов смотрел на него с явным непониманием, и купец первой гильдии, досадливо взмахнув рукой, сказал:
— Ну, ладно, я вам всё объясню. Я не исключаю, что поначалу господин Болотников собирался использовать украденный у вашего батюшки дар исключительно в интересах Империи: ловить фальсификаторов. Имея на руках поддельные монеты или банкноты, он мог увидеть, каково было место их происхождения. После чего выследить фальшивомонетчика особого труда не составило бы. Но знаете, как говорят:
abyssus abyssum invocat
[2]
[Бездна бездну призывает (лат.).]
. Если он совершил одно преступление — убил вашего отца, — что могло бы удержать его от новых убийств? Жизни тех
липачей
наверняка ничего не стоили в его глазах. Зато фальшивые деньги — если они были первоклассного исполнения — очень даже могли ему пригодиться. А у тех, кого он отыскивал и убивал, фальшивок в наличии наверняка имелось немало. Ну а теперь — что же: новому императору господин Болотников уже не будет подавать всеподданнейшие доклады о том, как бороться с подделкой денежных знаков.
Юрий Свистунов с горечью покачал головой:
— Но и возвращению из ссылки моего родственника он уже не сможет посодействовать!