Страница 31 из 118
Лицо Герберта побелело, Лиля кинула на бывшего мужа быстрый взгляд. Вот почему она не хотела рассказывать, как вошла в совет! Слишком уж страшные воспоминания с этим связаны.
— Говоришь, мало кому интересно? — поддел Лилю Анорм. — По-моему, сэр Герберт до сих пор был не в курсе некоторых подробностей. Так вот, мы отправились на совет в моей машине, потому что идти через подземный ход Лили была не в состоянии. Я уложил её на заднее сиденье и объяснил, как в таких случаях можно пополнить запас сил. Она заснула, и через несколько минут после того, как мы выехали с моей земли, я увидел, как сходит с рельс и слетает в овраг нёсшийся на полной скорости паровоз. Их тогда только начали запускать как аттракционы, с одним пассажирским вагоном. Впечатляющее было зрелище, газеты потом долго шумели об этой трагедии. Лилиана открыла глаза, устроилась поудобнее и сказала: «Теперь я готова». Её раны зажили, Грарга устроила принесённая ею жертва. Так Лили впервые решилась на большое служение.
Мы прибыли на совет, когда Грарг собирался выбрать судью, так что судьёй с порога успел стать я. Когда речь зашла о защитнике, и великий Грарг признал защитницей Лилиану, члены совета на какое-то время онемели, зато Герберт разразился пламенной речью. Он отказывался от защиты Лили, оскорблял неверную супругу всеми возможными определениями её образа жизни на нескольких языках сразу и требовал скорейшего приговора, чтобы хоть у Грарга её не видеть. Когда обманутый муж выговорился, совет начался. В связи с серьёзностью дела обвинителем был сам Каитон, а председатель у нас бессменный — Жермон.
— Я уж думала, у него нет имени, — пробормотала Синичка с откровенной иронией.
— Есть, но на советах его почему-то напрочь забывают, — беззлобно отозвался председатель.
— Каитон требовал шестикратного лишения жизни: Луис был его лучшим учеником, — продолжал Анорм. — Сам Луис, естественно, был настроен враждебно. Я собирался удовлетворить требования Каитона. Никто не воспринимал новую судью всерьёз. Всего лишь выскочка без необходимых для получения красного кольца заслуг, — Анорм бросил на Лилю тёплый взгляд. — Однако выступление Лилианы сыграло решающую роль и мгновенно завершило совет. Она нашла пару лазеек в законах и гениально их использовала. Во-первых, если кто-то из судей имеет мотивы для личной неприязни к нарушившему законы рыцарю Грарга, этот судья отстраняется от совета. А во-вторых, судей на совете должно быть не меньше десяти. Если совет по каким-либо причинам прекращается до вынесения приговора, подсудимый признаётся невиновным.
Совет заседал в полном составе — пятьдесят судей ордена Грарга. Все были настроены против Герберта, и почти все были какое-то время любовниками Лилианы. Извини, Лили, это необходимое уточнение.
— Я и не скрываю, — она пожала плечами.
— Это и была козырная карта Лили. Она не пыталась защищать Герберта, не говорила нелепых фраз о том, что его можно понять, что он ошибся, сорвался и тому подобное. В своём выступлении судья Лилиана напомнила членам совета, сколько раз она изменяла с каждым из них Герберту. К финалу её повествования обманутого мужа трясло. Не знаю, как ему удалось не сорваться и не наделать ещё больших глупостей. Инесс была в ярости: Лили упомянула среди прочих и её супруга. В конце своей речи Лилиана заявила, что мало кто из присутствующих может судить её супруга, так как почти все состояли с ней в определённого рода отношениях. Следовательно, они имеют мотив для личной неприязни к Герберту. А посему защитник требует отстранить судью, председателя и ещё сорок членов совета, включая Инесс, только что узнавшую об изменах Бари.
На моей памяти это был единственный раз, когда Каитон засмеялся во время совета. Верховный рыцарь обычно почти не обращает внимания на новых судей, но тут он обратился к Лили с выражением восхищения.
Совет был прекращён и плавно перешёл в большую пьянку. Когда Герберта, хлопнув по плечу, пригласили присоединиться, он обругал судей, влепил Лили пощёчину и сказал, что она ему больше не жена. Впервые подсудимый без наказания покинул совет, оскорбив на прощание почти всех присутствующих. Не знаю уж, где его носило пару недель, кольцо этого не показывало. Мы уже начали подозревать, что сэр Герберт вернулся туда, откуда пришёл. Хотя для рыцаря чёрного кольца это гораздо страшнее, чем шестикратное лишение жизни.
— На самом деле он дурил, пил и навёрстывал со всеми сговорчивыми дамами упущенное в браке время, — меланхолично сообщила Лиля. — Имея большие заслуги перед Граргом, Герберт смог сделать так, чтобы судейские кольца не показывали его, пока он не нарушает законов.
— Я увёз Лилиану, — продолжил Анорм. — Мы вернулись на виллу и провели вместе две идеальных недели. Прекрасный тихий уголок в нашем шумном мире — океан, солнце, песок, пальмы, попугаи, — он покосился на Синичку. — И никого из посторонних на несколько километров вокруг.
Лицо Танюши выражало полнейшее равнодушие к перечисленным красотам.
— А затем на вилле неожиданно появился одумавшийся, несколько потрёпанный Герберт, — усмехнулся Анорм.
— И увидел в сумерках у океана среди песка, пальм и попугаев Анорма и Лилиану. Они проводили время столь весело, что уже не могли понять, на каком свете находятся, — ухмыльнулся в ответ Герберт. — Когда я подошёл, судьи всерьёз обсуждали, как выглядит великий Грарг, утверждая, что лично его видели. Причём Анорм говорил по-испански, а Лили — по-польски.
За столом раздался дружный хохот.
— Когда Лили пришла в себя, мы поговорили и поняли, что жить в браке не будем, но и отдельно существовать не хотим. На следующее утро она уехала со мной. Вот, собственно, и вся история, — завершил Герберт.
— Ты ничего не ешь, — мягко сказал Анорм Синичке.
Она посмотрела на Короля с мрачным недоумением.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно и резко.
— Наконец-то Бари вернулся, — раздражённо произнесла Инесс. — Не понимаю, зачем он вообще отправился в такой час за выпивкой? Тут всего хватает и ещё на несколько дней останется.
— Пари есть пари, дорогая, — мягко ответила Лиля. — До твоего появления мы поспорили о приговоре совета, и Бари проиграл.
— На что спорили? — поинтересовался Жермон.
— Пять бутылок коньяка и пять — мартини. Викусь, открой, пожалуйста.