Страница 29 из 118
Глава 5 Вика Караваева
Я, пытаясь скрыть тревогу, придвинулась поближе к Лиле.
— Что Герберт собирается делать в те пять минут? Он сказал, что Тане не будет больно, но..
— Викуся, ты достаточно хорошо знаешь нашего Казанову. Вот и представь всё, что он может проделать, чтобы заставить Пичужку застонать в постели, — улыбнулась Лиля.
— Хочешь сказать?..
— Ты же не будешь ревновать его? Викусь, ты говорила, что не против, — напомнила Лиля.
— Да я не об этом, — отмахнулась я. — Просто Синичка слишком правильная. У Герберта вряд ли получится..
Из-за стены долетел слабый стон.
— Не получится, говоришь? — прищурилась Лиля. — В другой ситуации действительно не получилось бы, но сейчас всё пойдёт, как задумано. Не забудь, днём мы с ней немного выпили, а во время совета Пичужка надышалась благовониями. Гремучая же смесь получилась! На нас такое не подействует, а обычного человека почти свалит. Соображает Татьяна сейчас плохо, реакции замедлены, зато инстинкты обострены. В общем, можно засекать время. Начинается симфония страсти, и длиться она будет гораздо дольше пяти минут.
— Герберт издевается над советом? — нахмурился председатель. — Что за шутовство?
— А в чём проблема, Жермон? — Лиля смаковала коньяк, делая маленькие глоточки из суженной сверху пузатой рюмки. — Разве в приговоре звучало слово «пытка»?
— Прошу внимания! — решительно произнёс Анорм и поднялся с места. — Я объявляю себя покровителем жертвы.
Я недоуменно огляделась. Что происходит? Все смотрели на Короля с удивлением. Лиля поставила рюмку с недопитым коньяком на стол.
— Неожиданно, — после паузы сказал Жермон. — Твои условия, Анорм?
— Первое. Никто, кроме победителя и меня самого, не смеет дотронуться до жертвы. Второе. Никто не унижает и не оскорбляет её. Если кто-то из судей решит заговорить с вдовой врага, он обязан держаться с должным почтением, как если бы говорил с дамами Грарга.
Вокруг послышались недовольные перешёптывания.
— Я не закончил, — резко напомнил Анорм, и шум затих. — Третье и четвёртое. Жертва будет сидеть между мной и Лилианой и, если захочет, есть и пить. Надеюсь, ты не против, Лили? — он чуть наклонил голову в сторону рыжеволосой красавицы.
— Разумеется, нет, Анорм, — бесстрастно ответила Лиля.
— А смотреть на неё можно? — хмыкнул Жермон.
— Можно. Но с уважением, как на даму Грарга.
Из-за стены донесся тихий голос Синички.
— Я же говорил, что ты сама об этом попросишь, — со смешком ответил Герберт. — А ты не верила!
Я чуть не поперхнулась вином, прислушиваясь к происходящему за стеной. Ничего себе! Что за благовония раскурила Лиля здесь и в нашей спальне, если Танюшка настолько одурела от их запаха? Лиля просто гений!
Пожалуй, с повреждённой душой жить гораздо спокойнее. Если бы такое случилось до перехода, я бы, наверное, сошла с ума, да и ревновала бы страшно. А сейчас пью вино, слушаю, как мой любимый развлекается с моей лучшей подругой, и чувствую только облегчение от того, что Синичка вне опасности.
Какая здесь, оказывается, слышимость! Значит, когда Лиля на кухне, она слышит нас так, будто мы устроились прямо рядом с ней? Надо будет вести себя потише.
Лиля повернулась к Анорму.
— Чем вызван сей неожиданный акт милосердия? — негромко спросила она.
— У меня появились некоторые планы на девушку, — серьёзно ответил Анорм. — Думаю прихватить её с собой. Я уже вижу, что скучно с ней не будет.
— Герберт всё сказал, — сухо напомнила Лиля.
— А если она согласится?
— Это ничего не изменит. Не сомневаюсь, что Пичужка будет согласна. Думаю, все заметили, что она ищет верной смерти.
— При чём тут смерть, Лили? — поморщился Анорм. — Я поселю девицу на вилле. Она привлекательна, умна, у неё сильный характер. Мне не придётся притворяться обычным человеком: девчонка знает, кто я такой. Чем не наложница для Короля?
— Герб, скорее всего, не отдаст её, — предупредила Лиля. — Закон Грарга о покровительстве в этом случае легко будет оспорить.
— Я задержусь у вас, попробую с ним поговорить, да и с девицей не помешает договориться по-хорошему. А то эта ваша Пичужка смотрит на меня, как на маньяка-садиста.
— Может, она не так уж неправа? — отчётливо проворчала под нос Лиля.
Анорм хмыкнул.
— Одно дело — право, другое — постоянная наложница. Кстати, как, вы говорили, её зовут? — небрежно спросил он.
— Татьяна, — хмуро ответила Лиля.
— Имя мне тоже нравится.
В созданном Лилей и Инесс с помощью Грарга большом зале пили за победителей, смеялись, шумели. Подсвечники давно уже были убраны, запах благовоний выветрился через форточку. Теперь здесь витали ароматы молотого кофе и дорогой выпивки. Яркий свет хрустальной люстры создавал праздничное настроение. Накрытый светлой скатертью стол ломился от закусок.
Судьи после ухода Герберта с Синичкой тут же сняли мантии и теперь выглядели как обычные люди, одетые для праздника. Мужчины в классических костюмах провозгласили тост за совет судей Грарга. Лиля и Инесс в вечерних платьях в пол чокались рюмками и улыбались, как лучшие подруги.
Звуки за стеной наконец-то смолкли. Интересно, сколько прошло времени?
— Видение улетело? — в голосе Герберта прозвучала издёвка. — Да не отворачивайся ты, — мягче добавил он.
— Нужно идти? — донёсся из-за стены голос Синички.
— Подождём немного. Такую они тебя не увидят.
— Какую?
— Страсть тебе к лицу.
— О господи!
— А ты действительно думала, что я устрою в постели камеру пыток? Жаль, что ты так быстро пришла в себя.
— Я тебя ненавижу.
— Нормальная реакция, это пройдёт.
— Зачем ты так, Герберт? — голос Танюши окреп. — Не трогай меня, пожалуйста. Ты хоть понимаешь, каково сейчас Вике? Она же всё слышала! Каждое слово, каждый звук..
— После посвящения ей всё равно, что между нами произошло. Вика — моя любимая, а ты.. — он осёкся. — Ну, так получилось. Между прочим, нас там действительно хорошо слышно, так что дальнейшие разговоры оставим на утро. Пора выходить.
За стенкой послышались возня, шуршание, шёпот, а затем тихие шаги. Анорм встал и двинулся навстречу.
— Победитель может передать жертву покровителю, — сказал он, загораживая дверной проём.
— Анорм, вы с Лили успели напиться? — сухо спросил Герберт. — Вы выбрали не слишком подходящее время и место.