Страница 101 из 118
— Извини, я не могла по-другому.
— Ты права в том, что сказала Герберту. Не знаю, как я смогу загладить вину перед тобой, Синичка.
— Хватит, а то я тоже начну вспоминать, чем успела провиниться за последнее время. До сих пор не верится, что ты за мной приехал.
— Танюш, я приехал только потому, что ночью ко мне пришёл Мартин и рассказал о вашей встрече. До этого и Дарина, и Злата говорили, что я ошибся, но я им не поверил.
— Кто это?
— Дочери Мартина. Вы ещё познакомитесь. Злата рвалась с тобой поговорить, но не могла подойти, ты каждый раз была не одна, — Вильгельм замялся. — Прости, я поехал за тобой не сразу. Сначала посидел у реки. Попросил вернуть твоё кольцо, если оно там.
Он достал из кармана обручальное кольцо, которое мне так жаль было выбросить в реку. Я дрожащей рукой надела его на безымянный палец и улыбнулась.
— Синичка, я страшно виноват. Такую вину нельзя забыть и не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить.
Лицо мужа исказилось, как от физической боли.
— Не надо, всё хорошо, мы теперь всегда будем вместе. Хороший мой, любимый..
— Помирились? — совсем рядом спросил Мартин. — Простите, что вмешиваюсь, но вам нужно уезжать, договорите в Ранове. Сейчас не время для долгих объяснений. Скоро кто-нибудь заинтересуется костром и несколькими бесхозными автомобилями без номеров.
Я обернулась. Альбинос стоял в нескольких шагах от нас. И откуда он только взялся?
— Мартин прав, нам надо поторопиться, — сказал Вильгельм.
Далеко над деревьями уже поднимались струйки дыма.
— Я помогу вам добраться поскорее, — Мартин подошёл к машине. — Садитесь на заднее сиденье. Если я буду за рулём, дорога для нас откроется и здесь.
— Мы поедем к святому Граалю?
Только тут я оценила, как выгляжу со стороны. На мне были усыпанные стразами сапожки на высокой платформе, тёплые чёрные джинсы с многочисленными прорезями и бахромой и ярко-красный пуховик. Капюшон слетел, и стало видно хулиганскую стрижку и красную прядь в чёлке. Подозреваю, что в таком виде святыню рыцарей никто никогда не посещал. Я торопливо накинула капюшон и села в машину.
— Нет, мы используем дорогу, чтобы быстрее оказаться в Ранове, — ответил Мартин. — Таня, здесь жарко, можешь снять капюшон, твою причёску я разглядел ещё вчера. Правда, не понял, зачем ты так диковинно покрасилась. Это сейчас модно?
— Лили решила, что это лучший способ избавиться от седины, — машинально ляпнула я и тут же прикусила язык.
— Седины, — глухо повторил Вильгельм. — Откуда она взялась?
Любимый сидел, обхватив голову руками, не поднимая на меня глаз.
— Там совсем немного, — пробормотала я и нерешительно коснулась его плеча.
— Это после той ночи?
— Да. Волосы отрастут, я постепенно отрежу эту прядку, если тебе не нравится. Правда, тогда будет видно, что волосы седые, но..
— Прекрати, Синичка, — устало перебил Вильгельм. — Когда придём вместе к святому Граалю, твоя седина уйдёт, за это можешь не переживать. А если мне что-то, как ты говоришь, не нравится, то я сам во всём виноват. Я ведь даже не понял, почему ты пошла на договор с Анормом..
— Хватит, не надо, — я провела рукой по его волосам.
Вильгельм крепко прижал меня к себе.
Мартин молча вёл машину. Пейзаж резко изменился. Только что вокруг были голые деревья, грязь вперемежку с остатками снега, сырость. Теперь мы ехали мимо зелёного луга. Среди высокой травы выделялись крупные полевые цветы. В синем небе с редкими прозрачными облаками ярко светило солнце. Слышались птичьи голоса, а по лугу.. Я моргнула. Нет, не показалось. По лугу действительно бегали два серых длинноухих зайца. Ровная дорога была вымощена коричневым кирпичом. Деревья вдоль неё росли очень старые — высокие и необхватные.
— Это дорога к святому Граалю, — объяснил Мартин. — Ты ещё побываешь здесь, но сейчас мы выедем к Ранову, а если повезёт, то сразу окажемся в городе.
— Мартин, можно вопрос? — я вспомнила ту, кому сначала повезло гораздо меньше. — Почему вы не помогли Мари?
— Мари? Сначала не знали, куда её увёз Анорм, потом были уверены, что она мертва. Мы узнали, что вдова живёт с Каитоном, только через несколько месяцев. Ей смогли передать письмо. Мы опоздали. Мари ответила, что ей ничего не нужно. Эта женщина считает Каитона своим мужем, таков её выбор. А вот и выезд, здесь я вас покину.
Мартин остановил автомобиль и вышел на улицу. Вильгельм пересел за руль, я устроилась рядом с ним. Мартин попрощался, перекрестил машину и направился в сторону виднеющихся вдалеке домиков.
— Поклон Тамаре! — крикнул вслед Вильгельм.
Стоило нам тронуться с места, пейзаж за окном сменился. Дорога стала ухабистой, за окном снова была зима, а с неба срывалась мелкая морось — то ли дождь, то ли снег. Мы ехали по тихой улочке мимо двух-трёхэтажных домов за высокими заборами.
— Что это?
— Коттеджный посёлок на окраине Ранова, — ответил Вильгельм. — Скоро будем дома.
Минут через десять муж остановил машину в «спальном» районе. Я окинула взглядом симпатичный дворик. Две пятиэтажки напротив друг друга. Большая детская площадка. Справа — стадион, слева — гаражи. Рядом с площадкой натянуты бельевые верёвки. Около подъездов разбиты клумбы. Неужели такие вот тихие дворы ещё остались в больших городах?
— Как тут спокойно..
— Нравится? — тепло улыбнулся Вильгельм. — Мы живём на третьем этаже.
Квартира оказалась двухкомнатной. Здесь стоял лёгкий запах свежесделанного ремонта — штукатурки или побелки, краски, клея. Чистота и порядок такие, что даже аккуратистка Лили не смогла бы ни к чему придраться. Расположение комнат оказалось почти такое же, как в квартире Герберта и Лили.
— Нам сюда, — Вильгельм толкнул первую дверь.
Мы вошли в маленькую комнатку со стандартным набором мебели. На древнем письменном столе красовался дорогой компьютер. Узкий потёртый диван почти наверняка жёсткий и неудобный. Я улыбнулась. Знакомая обстановка. Как будто мы снова попали в съёмную квартирку в Марске.
— Отдыхай, располагайся, я соображу что-нибудь на завтрак, — муж собирался выйти из комнаты, но я удержала его.
Поцелуй был долгим, то нежным, то сумасшедше-страстным.
Вильгельм мягко отстранился.
— Ты действительно жила с Гербертом добровольно? — тихо спросил он.
— Да, — я опустила голову, но тут же вновь взглянула на мужа. — Я хочу быть с тобой. Разве я не могу дать тебе то, что отдавала Герберту? Я люблю тебя, нам будет хорошо вместе, — я прижалась к нему. — Не будет больше никаких стеснений, никакой боли..