Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 16

5

Артем уже решил: Галя отдала Богу душу. Но, когда они занесли её в маленькую комнатку за занавеской и положили на кровать, веки девушки задрожали. Она сделала короткий резкий вдох, а следующий миг уже сидела на кровати. И, крича еще громче, чем прежде, махала руками так, словно хотела изобразить крылья мельницы.

– Нет! – вопила медсестра. – Не надо! Отпустите меня! Я не полезу

туда

!

И Артем пожалел, что не запечатлел происшествие с Галиной на камеру смартфона: лишил себя шанса разглядеть,

что

это было – там, на кухне?

Они едва-едва успокоили девушку. А потом Алексей голыми руками разорвал волглую от крови штанину Галиных джинсов, быстро замотал шарфом с её головы рваные раны от гвоздей и коротко бросил:

– Ну, всё! Валим отсюда!

Они все не снимали курток – в доме было не топлено. Так что Лешка сразу же подхватил свою подругу на руки, и они чуть ли не рысью устремились через кухню и сенцы к выходу из дому. Артем держал свой смартфон наготове, но из подпола пока никто вылезать не собирался. И они без всяких задержек выскочили на крыльцо.

Артем заозирался по сторонам. Рама с разбитыми стеклами лежала на мшистой земле без каких-либо тросов или цепей, за которые её могли бы дергать. Джип Алексея стоял на прежнем месте, но вот ворота во двор кто-то распахнул настежь.

– Садимся, садимся! – крикнул Алексей.

Он отпер машину, опустил Галю на переднее пассажирское сиденье, сам плюхнулся рядом на место водителя и дождался, когда Артем и Оксана сядут сзади и передадут Гале автомобильную аптечку. А потом потянулся, чтобы вставить ключ в замок зажигания – да так и застыл с вытянутой вперед рукой.

В том месте, где надлежало находиться замку зажигания, выступало нечто черное и чешуйчатое: отсеченная голова гадюки, которых в Духовом лесу было пруд пруди. Змеиная пасть сжималась и разжималась, но глаза гада смотрели мертво, мутно.

Алексей грязно выругался и швырнул ключ себе под ноги.

– Ерофей всегда говорил, что отгоняет от сторожки змей, – зачем-то сказал Артем.

– И что, – спросила Оксана невозмутимо, – эта змеюка заглотала замок зажигания, а потом сама им стала?

Выдержкой она обладала отменной. Сам же Артем ощущал, как всё его тело словно бы покрывается ледяной коростой –

изнутри

, от пальцев рук и ног к туловищу. И он с трудом подавил желание попросить у Гали что-нибудь от

обледенения

. Медсестра сама пополняла их аптечку, и в ней могло отыскаться что-то подходящее. Но сейчас Галя прыгающими руками копалась в маленьком кейсе с крестом, а по её лицу – серовато-бледному, как брюхо трески, – градом катился пот.

– Что мы делать-то будем? – спросил Артем.

– Уходить надо отсюда, – озвучил свое прежнее предложение Лешка. – Пойдем пешком, а Галку я понесу на руках.

– Нет. – Галина отыскала в аптечке какие-то таблетки, выдавила из блистера три штуки, забросила себе в рот и принялась их разжевывать. – У меня состояние, близкое к шоковому. Я симптомы знаю. И дорогу я не перенесу, скорее всего.

Артем подумал: да они

все

могут её не перенести. Была половина шестого, и меньше часа оставалось до захода солнца. А в Духовом лесу

что-то происходило

. И прогулка по лесу после наступления темноты могла убить их вернее, чем травматический шок. А уж он сам – на своих

леденеющих

ногах – вряд ли и со двора сумел бы выйти.

И тут Оксана по-настоящему Артема удивила.

– А давайте, – предложила она, – я останусь с Галей в сторожке, а вы вдвоем пойдете за помощью. Мобильники заработают, как только вы выйдете из лесу, и вы сможете вызвать из города «скорую».

Галя уже вытащила из аптечки упаковку марлевых салфеток, лейкопластырь и какой-то спрей, а теперь разматывала побуревший от крови шарф на своей правой ноге. Слов Оксаны она будто и не расслышала.

– Галка, ну, так что? – с надеждой спросил Алексей. – Может, и вправду, вы с Оксаной подождете здесь, а мы с Артемом пойдем за подмогой?

– Вы что, еще не поняли? – с каким-то

неземным

спокойствием произнесла медсестра; она с усердием автомата опрыскивала свою израненную голень спреем из баллончика. – Сторожка – она больше

не наша

. Если мы снова туда войдем, нас утащат

вниз

. Дверь-то открыта. Ты, Леша, не видел разве?

– Дверь в подпол я могу закрыть, – сразу же вызвалась Оксана.

И тут они услышали истошный кошачий вопль.

– Мурка! Мы ж про неё совсем забыли! – ахнул Артем и первым выскочил из машины.

Алексей и Оксана поспешили за ним, и только Галя не сошла с места. Она тщательно приклеивала к ране марлевую салфетку.

– Ждите меня здесь, – сказал Артем. – Я сейчас кошку принесу.

А мысленно прибавил: «Если будет, кого приносить».

Ноги его были как не свои из-за

оледенения

. И он подумал: а сумеет ли он взойти на крылечко из четырех ступенек? Но – до этого дело попросту не дошло.

Он вдруг услышал позади себя изумленный возглас Оксаны, который тут же перекрыла новая порция брани: Лешка никогда не стеснялся излить душу, в том числе – при женщинах. Артем обернулся – и мгновенно, не размышляя, вскинул руку со смартфоном. У него даже онемение в пальцах прошло, когда он включал видеозапись.

Он понял, почему к вырванному окну не крепились никакие приспособления. Тем, кто выдернул его, они были без надобности.

Эти создания – их было трое, четверо или пятеро. А, может, больше или меньше. Все они сплелись между собой, составились в один неразъемный клубок – как требуха, выпавшая из вспоротого коровьего брюха. Или – как сросшиеся хвостами крысы, образовавшие

крысиного короля

. Рост

их

составлял метра два, не больше. Но их совместная ширина была такой, что, когда они возникли сбоку от джипа, их общие бока выставились далеко за пределы его переднего и заднего бамперов. Цвет их кожи был лилово-сизым, переливающимся, что еще больше усиливало сходство с выпущенными кишками. Артем ощутил тошнотный спазм в горле – а ведь он видел всё не впрямую: глядел на дисплей своего смартфона.

И у этих существ имелись глаза: круглые, лишенные век, однотонно-желтые – без белков, без зрачков. А чуть ниже глаз высовывались языки – вылезали из бугрящейся, переливчато-сизой плоти. Было их явно больше, чем по одному на брата. Или – Артем очень уж сильно ошибся относительно численности

крыс

, слипшихся в

короля

. Языки эти были обычного,

человеческого