И снова к началу начал

Глава 19

С раннего детства Нилуфар знала, что ей суждено унаследует бабушкину колдовскую силу. В их роду все девочки в той или иной степени обладали провидческими способностями, причём передавалась эта наследственность не через мать, а через отца. Причина сего феномена была проста и незатейлива: отчего-то у провидиц никогда не рождались девочки, а мальчики не наследовали способности своих матерей. Они были самыми обыкновенными людьми, зато у них как раз всегда рождались девочки, обладавшие даром провидения.

Отец Нилуфар тоже не стал исключением из сего правила. Хотя справедливый Митра и подкинул Бабаку от своих щедрот талант скульптора, но в остальном сынок Сюрейи-бины ничем не выделялся на фоне своих соотечественников, разве что повышенным интересом к оккультным наукам. Оно и понятно, ведь он рос в таинственной атмосфере почитания Великой Матери, и колдовская атрибутика была для него столь же привычным окружением, как для других детей – деревянные фигурки верблюдов и тряпичные куклы.

О своей роли в продолжении рода провидиц Бабак узнал ещё в нежном возрасте, когда даже не начал заглядываться на соседских девчонок, и принял возложенную на него ответственность не просто как данность, а как повод для гордости. Мать Нилуфар происходила из очень консервативной семьи и потому испытывала страх и даже отвращение к занятиям своей свекрови. Это именно она настояла на том, чтобы молодая семья переехала из родового поместья семьи мужа в город, когда мастерство Бабака начало приносить доход, и она же жёстко ограничила круг общения дочери, исключив из него всё, что хотя бы отдалённо напоминало ведовство.

Не удивительно, что Нилуфар в детстве так и не сподобилась познакомиться со своей бабушкой. Они встретились только на похоронах матери, когда девушке уже исполнилось пятнадцать лет. Ведьма сразу разглядела в своей внучке серьёзный потенциал и стала настаивать на том, чтобы Нилуфар переехала в их родовое поместье для углублённого погружения в будущую профессию. В принципе, Бабак был не против, но сам переезжать отказался, так как к тому времени у него уже имелся процветающий бизнес в городе. Оставить отца одного, да в добавок сразу после того, как тот овдовел, Нилуфар не решилась, однако с тех самых пор сделалась частой гостьей в доме бабушки.

Сюрейя-бина стала понемногу приобщать внучку к тайнам их рода, а заодно и к ритуалам поклонения Великой Матери, ведь рано или поздно наследнице колдовского дара предстояло принести клятву и тоже сделаться преданной служительницей богини. Вообще-то, способности провидицы начали спорадически проявляться у Нилуфар ещё в раннем детстве, но им явно не хватало силы и устойчивости. Долгое время девочка вообще считала всплывавшие в её голове картинки просто фантазиями, и когда те вдруг становились частью её жизни, списывала сей феномен на случайность. Только Сюрейя-бина научила Нилуфар относиться к видениям с серьёзностью и доверием.

Разумеется, никакой практической выгоды от своих способностей девушка получить пока не могла, поскольку никак ими не управляла, но тем не менее рьяно взялась за изучение колдовских премудростей. Появление в жизни будущей провидицы мужа и приёмного сына, конечно, внесло определённые коррективы в расписание занятий у бабушки, поскольку забота о младенце требовала очень много времени, но дополнительная нагрузка никак не охладила пыл неофитки. Она же имела возможность собственными глазами наблюдать те бонусы, которые давало старой ведьме преданное служение Великой Матери. Списать красоту, молодость и отменное здоровье, в общем-то, престарелой женщины просто на наследственность было невозможно, всё это несомненно было наградой за верность и усердие.

Нилуфар, разумеется, тоже хотела обрести такую могущественную покровительницу, а потому пахала на ниве постижения будущей профессии не за страх, а за совесть. К тому моменту, когда она встретила Врана, у неё не было ни малейших сомнений в своём будущем. Она точно знала, что вольётся в немногочисленную команду адепток Великой Матери, когда бабушка перед смертью передаст ей свою колдовскую силу. Нилуфар казалось, что она готова к служению, и даже обязанность продолжить род провидиц её ни капельки не напрягала, ведь кандидат на роль деда следующей провидицы у неё уже имелся.

Сюрейя-бина поначалу отнеслась к пришлому мавру настороженно, но приглядевшись к семейке своей внучки повнимательней, одобрила её выбор. Дело в том, что служение Великой Матери как бы априори исключало наличие у потенциальной служительницы каких-то серьёзных чувств к мужчине, поскольку в её сердце не должно было оставаться места для любви к кому бы то ни было, кроме самой богини. Доброжелательное, но спокойное отношение внучки к мужу в этом плане полностью соответствовало требованиям, предъявляемым к провидицам. А вот мужьям отнюдь не возбранялось боготворить служительниц Великой Матери, и не заметить того, что Дамир души не чаял в своей жёнушке, было невозможно. Просто идеальный кандидат для продолжения рода провидиц.

На самом деле Нилуфар стала бы жить с мавром даже и без навязанного служением обязательства обзавестись потомством, хотя назвать её отношение к Дамиру любовью, наверное, было бы откровенным преувеличением. Да, она питала к мужу искреннюю благодарность за избавление от печальной участи наложницы эмира, и это чувство при желании вполне можно было принять за любовь, но главным аттрактором для неё служил вовсе не муж, а ребёнок. Нилуфар прониклась к малышу Дарьюшу прямо-таки безумной материнской страстью, даже не подозревая, что младенец, в теле которого обитал семисотлетний аэр, просто лихо манипулировал своей приёмной мамашей.

Впрочем, не факт, что манипуляция была единственным фактором, повлиявшим на чувства Нилуфар. Возможно, ей просто очень хотелось кого-то полюбить по-настоящему, причём неважно в каком статусе, вот она и обратила весь свой неизрасходованный запас любви на малолетнего отпрыска Дамира. Сюрейя-бина, разумеется, отметила про себя эту явно избыточную привязанность внучки к чужому ребёнку, но ничуть не обеспокоилась сим обстоятельством, поскольку не сочла какого-то младенчика реальным конкурентом богине.