Страница 74 из 139
Придворные быстренько подсуетились и провозгласили новым королём новорожденного сына Лотты. Объективно в данном действе было мало логики. По сути, они сделали королём родного сына изменника короны, в данный момент осаждавшего столицу королевства. Скорей всего, своим решением вельможи надеялись внести разлад с стан заговорщиков, стравив племянника почившего Хродгара с отцом его внука. Впрочем, если бы они хотя бы действовали заодно, сей хитрый план и имел бы шанс на успех, но вместо того, чтобы держаться вместе, жадные до власти вельможи принялись грызться между собой за место регента при малолетнем монархе.
Разумеется, искушённый в дворцовых интригах герцог Бьёрк воспользовался обстоятельствами и переманил на свою сторону одного из претендентов, посулив ему победу в соревновании за регентство. Наивный глупец открыл ворота осаждавшим, и Орхус пал. Правда, предатель так и не дожил до получения награды, поскольку по странной случайности выпал из окна своей спальни. Зато в отличие от конкурентов, отправившихся на плаху, он удостоился почётных похорон. Сомнительная альтернатива месту регента, но что поделать, предателям всегда не везло.
По вполне объективным причинам регентом стал сам герцог Бьёрк, поскольку был ближайшим родственником почившего Хродгара по мужской линии. Скорей всего, затевая свой поход на Орхус, мятежник планировал надеть на своё чело не регентскую, а королевскую корону, но к тому моменту, когда город оказался в его руках, место короля было уже занято. Разумеется, новорожденный мальчик вряд ли мог составить серьёзную конкуренцию опытному интригану, и не будь он сыном главного союзника новоиспечённого регента, то имел бы весьма высокий шанс стать самым короткоживущим королём Гельсингаланда.
Увы, войско было полностью предано Кристену, а без силовой составляющей власть Бьёрка была просто фикцией, поэтому герцог тупо сдрейфил прикончить венценосного младенца. В итоге Кристен сделался папочкой короля Гельсингаланда, правда, без королевских регалий, зато со значительным влиянием при дворе нового монарха, что автоматически превратило его в экзистенциальную угрозу для регента. Тут бы двум подельникам и рассориться, но они таки нашли компромисс, и этим компромиссом стала соседняя Скания, само́й судьбой предназначенная для того, чтобы оба авантюриста смогли потешить свои королевские амбиции. В обмен на лояльность и отказ от претензий на трон Гельсингаланда Кристен официально получил в своё распоряжение армию и поддержку регента в своих притязаниях на трон Скании.
Сделка была заключена, и Гельсингаланд официально объявил войну Свену Отважному, якобы хитростью захватившему трон соседнего королевства. Наверное, Кристен мог бы рассчитывать и на большее, в конце концов, сила была в его руках, но он не стал привередничать. Оно и понятно, ведь им двигали не столько амбиции, как жгучее желание отомстить за смерть сына. Даже захват Скании был в его представлении лишь частью планов мести. Главным пунктом сего плана несомненно была позорная казнь виновника гибели Йенса. Кстати, в этом вопросе подельники оказались солидарны, поскольку Бьёрк тоже считал себя обиженным. Ведь это именно король Свен разрушил его интригу с принцессой Лоттой и сделал его самого изгоем. Собственно, если бы не неожиданная поддержка Кристена, то голова интригана вообще вряд ли удержалась бы на его шее.
Как Вит ни старался предотвратить эту войну, но она всё-таки разразилась. А в условиях войны отдавать командование армией пусть и заслуженному, но недалёкому и малограмотному в области военной стратегии вояке было бы верхом безрассудства. В идеале, следовало бы переподчинить армию Врану, однако это было чревато бунтом среди генералов, обойдённых каким-то левым выскочкой, да и лишать гвардию их любимого командира было не с руки. В итоге, Виту пришлось принять неординарное решение и лично возглавить армию Скании.
Открыто спорить с королём никто не осмелился, хотя за спиной Свена Отважного о неопытном молокососе шушукались постоянно. Конечно, королю было проще простого пресечь эти пересуды и показательно наказать сплетников, но Вит решил не мелочиться и доказать свою компетентность не в тронном зале, а на поле боя, преподав своим подчинённым показательный урок той самой стратегии, которую в этой дикой локации легкомысленно игнорировали все, начиная с генералов и заканчивая самым последним оруженосцем. В этих обстоятельствах доверить командование сражением какому-то закосневшему в невежестве престарелому придурку только потому, что у того зашкалило самомнение, было бы откровенным безрассудством. Так и битву было проиграть недолго, особенно, учитывая двойное превосходство противника в живой силе.
На самом деле нападение гельсингаландцев оказалось для планов Вита весьма своевременным, поскольку пресекло грызню за пост маршала Скании. А уж то, что эти отморозки начали свой поход на соседнее королевство, стерев с лица земли целую деревню, которой не повезло оказаться на пути их войска, было просто подарком судьбы. Недальновидные вояки своей ничем не оправданной жестокостью сами дали Виту великолепное средство, чтобы возжечь в сердцах его бойцов пламя праведного гнева и переключить их мысли с рациональной оценки шансов на победу на абсолютно иррациональное, зато страстное желание отомстить за гибель мирных соотечественников. Оставалось только направить их гнев в правильное русло, что аэрский игрок и исполнил с завидным цинизмом.
– Парламентёры, милорд, – бойкий парнишка, которого Вит определил в посыльные, в основном, за его пронырливость, внезапно нарисовался на склоне холма, приспособленного командующим под свой штаб.
– Позвольте мне, – генерал Гудмунд подбоченился и отвесил пренебрежительный поклон в сторону обошедшего его выскочки.