И снова к началу начал

Глава 16

Как Вран и ожидал, история крепости Зар-Йегды оказалась вульгарной сказкой о жестоком тиране и возмездии высших сил. Единственной изюминкой в остальном банального сюжета был тот факт, что возмездие снизошло на головы хозяина крепости и его шайки не иносказательно, а буквально. Мощный разряд молнии обрушил крышу над пиршественным залом аккурат в тот момент, когда все фигуранты дела о бесчинствах как раз отмечали очередной удачный рейд по окрестным деревенькам, и заживо похоронил всю кодлу под завалом. Естественно, неупокоенные призраки, возмущённые столь циничным вмешательством в их посиделки, каждую ночь собирались в том самом месте, где их застала смерть, чтобы продолжить веселье, а заодно присовокупить к своей удалой компании всех неудачников, имевших глупость заночевать в развалинах.

Выслушав зловещий рассказ Дамира, Вран только похихикал, но поскольку Майя восприняла его всерьёз, не стал противиться переезду в дом некоей провидицы по имени Сюрейя-бина. В конце концов, речь шла всего лишь об одном дне, и вероятность того, что именно в этот день слуги эмира нагрянут с обыском, была минимальной. В ожидании вечера любопытная любительница мистики отправилась изучать развалины, а Вит воспользовался передышкой, чтобы смыть кровь и привести одежду в порядок. Когда сумерки наконец начали сгущаться, и трое беглецов, покинув про́клятые развалины, двинулись в закат, никто бы уже не смог узнать в этом прилично одетом путнике того кошмарного демона, который устроил кровавую баню во дворце Парважа-паши.

Поскольку Дамир не догадался прихватить запасную лошадь, Вран усадил Майю перед собой. Ни о какой гонке речь больше не шла, наоборот, они старались передвигаться скрытно и медленно. Очень скоро девушку сморил сон, и, уютно расположившись в объятьях своего спасителя, Майя уплыла в чертоги морфея. Эта сцена живо напомнила Врану, как сотни лет назад он точно так же вёз похищенную прямо с костра инквизиции ведьмочку Эвиану в замок лорда Рэйнальда Гилмора, по совместительству стационарного агента аэрской спас службы. Именно тогда он впервые осознал, что способен воспринимать окружающий мир просто с помощью чувств, без вмешательства интеллекта.

Аромат волос девушки, лёгкие прикосновения её прохладной гладкой кожи, ровное дыхание, похожее на тихую музыку, всё это Вран мог и сейчас воспроизвести секунда за секундой и частенько устраивал себе эдакие ностальгические сеансы воспоминаний, пробуждая в памяти не столько образы, как канувшие в небытие ощущения. Теперь та давно растворившаяся в небытии сценка словно обрела второе рождение и повторилась с такой точностью, что невольно закрадывалось подозрение в отсутствии фантазии у владык кармы.

Вран снова держал в своих объятьях спасённую девушку, правда, вёз её не под защиту крепостных стен, а в дом какой-то мутной провидицы, но какая разница? Увы, разница всё же имелась в наличии. Вроде бы уже отпала нужда что-то там вспоминать, все дорогие его сердцу ощущения Вран мог просто испытывать наяву, но прежняя магия куда-то сгинула. Нет, у него было очень хорошо и спокойно на душе, однако его сердце отчего-то даже не думало сладко замирать от шквала эмоций, как в тот первый раз. Острота ощущений пропала.

Наверное, можно было бы предположить, что после нескольких перерождений личность, в которой теперь обитала душа Эвы, настолько изменилась, что стала чужой, но это было бы неправдой. Вран по-прежнему был готов на любые жертвы ради своей любимой девочки, но почему-то не ощущал в себе такой же готовности стать для Майи тем единственным, ради которого она сама была бы готова на любые жертвы. Иными словами, Вран без колебаний отдал бы за неё свою жизнь, но перспектива провести эту жизнь вместе с ней вовсе не казалась ему заветным призом.

– Да что со мной не так? – мысленно посетовал он. – Это же моя Эва, просто в другом теле. Разве я стал иначе относиться к Ро, когда он стал Витом и сменил своё аэрское тело на игровую оболочку контрактника Офира? Ведь нет же, мы так и остались родственными душами. А Майя даже внешне похожа на Эву. Так чего же мне не хватает?

Вран так глубоко погрузился в процесс самокопания, что не заметил, как небо на востоке начало светлеть. Вскоре безлюдная равнина сменилась зарослями кустарника с жидкими островками низкорослых деревьев, и, пользуясь этим естественным камуфляжем, всадники прибавили скорости. Когда стало почти совсем светло, на их пути стали попадаться одинокие домики довольно неприглядной наружности, зато окружённые какой-то пыльной растительностью. По мере приближения к Задракарте отдельные строения начали сливаться в небольшие посёлки, а потом застройка сделалась сплошной.

Вран уже начал настороженно оглядываться, чтобы засечь сторожевой разъезд до того, как тот сам засечёт их маленький отряд, но в этот момент Дамир свернул в какой-то закоулок и остановился около деревянной двери в сплошной глинобитной стене. Выудив из кармана ключ, он отпер калитку, и путники оказались в раю. Трудно было даже представить, чтобы в этой выжженной солнцем местности мог существовать такой оазис прохлады и зелени. Пальмовая роща словно зонтиком укрывала довольно просторный двор от палящего солнца, но главным источником тени здесь всё же были высоченные деревья неизвестной Врану породы. Кроны у деревьев были такими густыми, что за ними даже не сразу можно было разглядеть дом.

Никто не вышел им навстречу. Впрочем, хозяев вполне можно было понять и простить, ведь было ещё очень рано, часов пять утра. Вран отнёс на руках спящую девушку в предназначенную для неё спальню и уложил в постель, а сам снова вышел в сад и с удовольствием растянулся в мягкой густой травке.

– Пойдём, я провожу тебя в спальню, – предложил Дамир. – Нам тоже нужно поспать.

– Ты иди, а я дождусь Феликса здесь, – Вран благодарно улыбнулся. –Будет обидно, если после всех приключений стража эмира застукает нас спящими.

– Сюрейя-бина сказала, что в её доме нам ничего не грозит, – укорил недоверчивого гостя Дамир. – Впрочем, уговаривать не стану. Бди, если ты такой упрямый, а я попрошу Нилуфар принести тебе чаю.

– Не нужно никого будить из-за меня, – Вран замахал руками на гостеприимного мавра. – Я отлично отдохну прямо тут, на травке.

– Моя жена – ранняя пташка, – в голосе Дамира можно было без труда уловить нотки нежности и даже восхищения любимой женщиной. – Уверен, она уже поднялась, у нас ведь маленький ребёнок.