Страница 6 из 139
Справедливости ради следовало признать, что свой позывной в клиентской базе Ефрема Парваж-паша получил вовсе не за вздорный характер, а потому, что действительно обладал какими-то правами на титул эмира Гиркании. Феликс, разумеется, никак не мог проверить справедливость притязаний клиента на управление столь обширными территориями, однако то, что амбиции Эмира простирались далеко за пределы подконтрольной ему провинции, видно было невооружённым глазом хотя бы по тому, что порядки в своей вотчине правитель наводил с решимостью и жестокостью истинного сатрапа.
Как и все тираны, Парваж-паша чувствовал свою уязвимость и постоянно ожидал удара в спину от своих подданных. Его подозрительность, уже давно перешедшая грань рациональности и превратившаяся в паранойю, стоила жизни многим невинным жертвам, включая его жён и даже детей. Нужно сказать, что к женщинам своего гарема Эмир вообще относился как к расходному материалу, и текучка кадров в сём заведении была просто ужасающей. Однако в этом устоявшемся распорядке имелось одно исключение.
Какая нелёгкая занесла эту белокурую красотку в жаркую Гирканию, можно было только гадать, но именно ей было суждено покорить сердце бездушного тирана. Эмир звал свою ненаглядную Афтаб (солнышко), и это явно было не то имя, которым её нарекли при рождении. Феликс, разумеется, не видел лица любимой жены эмира, поскольку дамочка всегда была с ног до головы укутана в шёлковую вуаль, однако полупрозрачная ткань не могла скрыть её блондинистую шевелюру и бледную кожу. Так что можно было даже не сомневаться в том, что эмирское солнышко появилась на белый свет в гораздо более суровых краях, нежели её нынешнее место жительства.
Нужно отдать должное влюблённому Эмиру, за время действия его контракта с Ефремом, он ни разу не усомнился в верности и любви красавицы Афтаб, зато остальные обитательницы эмирского гарема регулярно проходили проверку на преданность своему господину. Правда, видеть их лиц Феликсу тоже не разрешалось, но ему этого и не требовалось, поскольку эфирное зрение позволяло заглянуть гораздо глубже, нежели внешние проявления чувств. Оно могло видеть непосредственно сами чувства. И судя по тёмным разводам, пронизывавшим ауру несчастных женщин, их преданность хозяину питалась в основном страхом, а не привязанностью или благодарностью.
Впрочем, во владениях эмира страх вовсе не считался преступлением, зато симпатия к кому бы то ни было, за исключением самого Парважа-паши, таковым несомненно являлась. В самый первый раз, когда Феликс ещё не успел разобраться с местными порядками, он сдуру ляпнул клиенту, что одна из его жён обладает очень чувственной натурой и испытывает тёплые чувства ко всему живому, в том числе и к обитателям эмирского дворца. Больше на проверочных сеансах он эту барышню ни разу не видел, и с тех самых пор зарёкся откровенничать с параноиком. Разумеется, скрывать прямую измену он не имел права, но прочие нюансы держал при себе.
Феликс вернул детектор на место и кряхтя вылез из кровати. Он не стал искушать судьбу и тратить время на приготовление кофе. Не стоило раздражать капризного Эмира, затягивая время его ожидания. Сделавшись оперативником Ефрема, Феликс довольно быстро уяснил, что его работодатель вовсе не склонен прощать косяки, и жалоба клиента запросто могла обернуться серьёзными неприятностями. Пример его предшественника на посту Ефремовского оперативника вовсе не располагал к беспечности. По официальной версии тот парень погиб якобы от руки разгневанного клиента, однако Феликс сильно сомневался в её правдивости. Всем было известно, что Ефрем предпочитал наказывать нерадивых работников лично, а Феликс хоть и обладал способностью управлять своим физическим возрастом и поддерживать тело в молодом и здоровом состоянии, но бессмертным отнюдь не был.
Бизнес Ефремовой конторы считался нелегальным, по крайней мере, в Артане - родной реальности как самого Ефрема, так и его оперативника. Артанцы не то чтобы целенаправленно преследовали магов, однако оказание магических услуг за вознаграждение было под жёстким запретом. Хочешь творить чудеса – пожалуйста, но только для личного удовольствия, либо в качестве альтруистического жеста, а за мзду – ни-ни. Впрочем, сей запрет касался только непосредственно территории Артаны, а вот до других реальностей артанцам не было никакого дела. Не удивительно, что Ефрем построил свой бизнес на принципе экстерриториальности. Все без исключения его клиенты были не артанцами, а людьми.
Обычно для перемещения из Артаны на Землю Феликс использовал симулятор, поскольку его родное артанское тело было слишком разреженным для плотной земной среды, и волей-неволей приходилось путешествовать в искусственной оболочке. Однако для перемещения между земными локациями Феликс задействовал трансгрессию, потому что артанские симуляторы, в отличие от аэрских, не были оснащены функционалом, позволявшим осуществлять такого рода операции. В принципе, способность к трансгрессии среди жителей Артаны была не столь уж редким явлением, однако у большинства артанцев она находилась в зачаточном состоянии. У Феликса, как выяснилось, эта способность тоже была врождённой, но развить свои навыки до уровня практического использования ему удалось только благодаря Ефрему.
По идее, маг по вызову вовсе не был обязан постоянно торчать на Земле в ожидании очередного задания. У Ефрема имелся в распоряжении собственный симулятор, и он не экономил на его эксплуатации. Однако Феликс частенько зависал в этой реальности на довольно продолжительный срок и вовсе не потому, что хотел избежать связанной с перемещением частичной потери самоидентификации. В отличие от большинства артанцев, он владел техниками контроля перевоплощения в совершенстве. Так что никакой производственной необходимости жить на Земле у него не имелось, если, конечно, не считать таковой необходимость избавляться от искусственной оболочки при возвращении в Артану.