И снова к началу начал

Глава 1

В комнате было темно, но не потому, что за окнами царствовала ночь, просто плотные шторы не пропускали внутрь солнечный свет, видимо, чтобы тот не потревожил спящих. И всё же один особо резвый лучик проложил себе путь на запретную территорию, прошмыгнув в единственную, совсем крохотную щёлку между небрежно задёрнутыми занавесями. Диверсант осторожно прополз по полу к низкому столику, расположенному в ногах широкой, как вертолётная площадка, кровати и принялся карабкаться вверх по витой деревянной ножке.

На то, чтобы обследовать поверхность столика у него ушло не более минуты, и результаты сего обследования не оставили места для сомнений на предмет того, что происходило в этой комнате ночью. Блюдо с остатками нарезанных и уже слегка заветренных фруктов, поломанная на ломтики плитка шоколада, полупустая бутылка вина и два использованных хрустальных бокала. Что ж, тут и ребёнок смог бы однозначно вынести правильный вердикт, даже если бы не обратил внимания на мужчину и женщину, сладко посапывавших в объятиях друг друга на кровати.

Лучик лениво лизнул матовую кожуру виноградины, скатившейся с блюда на столик, и устремился к одному из бокалов. Взобраться по высокой ножке внутрь бокала этому бестелесному альпинисту не составило никакого труда, и вскоре недопитое вино засветилось в хрустале подобно драгоценному рубину, заливая всё пространство комнаты благородным багрянцем. Алые блики заметались по стенам, и один особо бесцеремонный солнечный зайчик угодил аккурат в глаз спящему мужчине. Не выдержав столь вероломного нападения, его веки затрепетали и распахнулись, являя миру зелёные, как у кошки, глаза. Феликс приподнялся на локтях, оглядел всё ещё мутным со сна взглядом плававшую в багровом киселе спальню, и его губы скривились в досадливой гримасе.

- Какого чёрта,- прошипел он сквозь зубы. В этот момент солнечный лучик выбрался из бокала, и комната снова погрузилась в унылый полумрак. – Вот дурак,- Феликс тихо рассмеялся,- это же просто солнце.

Наверное, реакцию зрелого мужчины на игру света можно было бы счесть не совсем адекватной, тем не менее она была вполне оправданной. Дело в том, что Феликс с самого рождения страдал от одного странного не то недуга, не то магического дара. Он видел не только материальную реальность, но и её эфирную изнанку. Не то чтобы его эфирное зрение функционировало постоянно, но оно имело весьма противную привычку включаться в самый неподходящий момент. Феликс потратил очень много сил и времени на то, чтобы научиться управлять этим своеобразным подарочком судьбы, и в конце концов вроде бы полностью подчинил его своей воле. Не удивительно, что багряная подсветка, которую он принял за игры эфирного зрения, вызвала у него такую негативную реакцию.

Нужно сказать, что заслугу по обузданию сего магического дара Феликс никак не мог записать в свой актив. Без помощи и чуткого руководства одного не слишком разборчивого в средствах мага по имени Ефрем, он мог бы ещё очень долго биться головой об стенку без малейших перспектив приструнить свои врождённые способности, и кто знает, чем бы закончились его эксперименты со своим даром. Увы, статистика свидетельствовала отнюдь не в пользу самостоятельного овладения магическими техниками. Большинство талантливых самоучек закончили своё существование как раз в результате неудачных экспериментов.

Наверное, случайную встречу Феликса с магом Ефремом можно было назвать большой удачей, тем более что, как выяснилось в процессе обучения, где-то в глубине организма ученика таились и другие, не столь зрелищные, зато гораздо более опасные способности, например, способность к трансгрессии. К сожалению, у любой монетки имеется оборотная сторона. Вот и бонусы ученичества у могущественного мага имели конкретную и довольно экстремальную побочку. Собственно, никто и не обещал ученику халявы, Феликс отлично осознавал, что за всё в этой жизни приходится платить, вот только не предполагал, что плата растянется на долгие годы.

У Ефрема имелся довольно прибыльный, правда, не слишком легальный бизнес, для которого сему бизнесмену требовался помощник, чтобы выполнять за своего босса наиболее рисковые и трудоёмкие операции. Именно таким помощником и стал Феликс. Сам маг занимался в основном привлечением клиентов и сбытом артефактов, полученных в качестве оплаты за магические услуги, а задачей Феликса было оказание тех самых услуг. Он горбатился на своего учителя уже больше века, однако Ефрем пока не счёл его долг за обучение оплаченным. Впрочем, грех жаловаться, магический бизнес приносил неплохой доход, и хозяин фирмы щедро делился прибылью с исполнителем.

Феликс расслабленно улыбнулся и уже собрался было вернуться к прерванному солнечной диверсией общению с подушкой, когда в его голове раздался тихий мелодичный звон, чем-то напоминавший гитарный аккорд. Сигнал был вполне узнаваемым, однако его получатель всё же решил перепроверить источник, поскольку сия мелодия отнюдь не сулила ему приятной прогулки. А вдруг он всё-таки ошибся, и вызов пришёл от нового клиента. Феликс включил эфирное зрение, и перед его глазами тут же замаячила извивавшаяся в воздухе нить бледно-зелёного цвета. Внезапно нить вытянулась и завибрировала подобно струне, снова издав уже знакомый звон.

̶- Невтерпёж ему, видите ли, ̶- проворчал Феликс, доставая из потайного ящика тумбочки детектор. Он навёл объектив на плавающую в воздухе нить и приложил подушечку большого пальца левой руки к экрану. Через секунду в тёмном квадрате появилась вполне ожидаемая надпись «Эмир». – И чего ему неймётся? – посетовал маг по вызову. ̶- Опять, небось, хочет уличить одну из жён в неверности.

Он бросил тоскливый взгляд на изящную фигурку женщины, раскинувшейся на шёлковом покрывале, и обречённо вздохнул. Неспешный завтрак в компании миловидной красотки, на который рассчитывал хозяин гостеприимной квартирки, увы, откладывался до лучших времён. Эмир был капризным клиентом, и рассчитывать на то, что удастся быстренько от него отделаться, не приходилось. Мало того, что оплату магических услуг приходилось отрабатывать в поте лица, так в добавок Эмир постоянно демонстрировал магу по вызову, кто тут главный, и не терпел даже малейшего намёка на панибратство.