И снова к началу начал

– Как долго, по-твоему, эта надежда будет удерживать Майю от самоубийства, когда она поймёт, что никто не собирается возвращать её домой? – скептично поинтересовался Арокан. – Зря ты вмешался в отношения, в которых ни черта не смыслишь. Если ты по своей глупости их разрушишь, это станет для Майи настоящей трагедией. Связь между амициро гораздо крепче, чем человеческая привязанность, и её разрушение равносильно тому, как если бы тебя лишили части души.

– Судя по твоей кислой физиономии, тебе приходилось терять своего амициро, – заметил Феликс, впрочем, уже без насмешки и даже с сочувствием.

Личико младенца внезапно осунулось, и в его чёрных глазках появилось совершенно неестественное для малыша ожесточение. От такого мгновенного преображения артанцу сделалось не по себе. Он сразу осознал, что задел какую-то очень чувствительную тему, однако не нашёлся, как исправить свой косяк, и просто завис. Разговор продолжил сам Арокан.

– Дружбы Ставрата искали многие, но он выбрал меня, – взгляд сталкера отрешённо уставился в небо. – Мы с ним долгое время были соратниками и единственными сталкерами среди членов правящей элиты. Это гораздо позже Пятёрка захватила власть в круге Офира, но создали его именно мы. Правда, был ещё третий – программист, но он был просто исполнителем, а идея родилась именно у нас со Ставратом.

– Уж не тот ли это Ставрат, которого ты винишь во всех своих бедах? – уточнил Феликс. – И как же двух друзей угораздило сделаться врагами? Он предал вашу дружбу?

– Хотел бы я иметь такое оправдание, – пухлые мавританские губки младенца сжались в тонкую полоску и побелели от напряжения. – Нет, артанец, то, что мы сделались врагами, не его вина. Понимаешь, Ставрату никогда не приходилось бороться за власть, у него какая-то врождённая способность вызывать у окружающих доверие и преданность. Члены клана Ставрати без колебаний шли на смерть по приказу своего главы. Даже когда Пятёрка приняла решение развоплощать души пленных сталкеров, количество желающих умереть за Ставрата не уменьшилось. А я никогда не обладал такой харизмой, мне пришлось многим пожертвовать, чтобы проложить себе дорогу к власти.

– Ты пожертвовал вашей дружбой, – проницательно резюмировал Феликс.

– Да, я встал на сторону тех, кого считал настоящей силой, – личико младенца словно подёрнулось пылью. Видимо, именно так выглядела бледность у мавров. – Ставрат мог меня остановить, но не захотел. После того, как Пятёрка сделала его клан изгоями, он просто вычеркнул меня из своей жизни.

– Сочувствую, правда, – Феликс состроил скорбную мину. – Но давай всё же вернёмся к нашей проблеме. Так ты думаешь, что Майю и её опекуна связывает эта ваша амициро, а вовсе не сексуальное влечение?

– Да откуда мне знать, – в голосе Арокана явственно послышалась злость. – Одно могу сказать: вряд ли это просто эгоизм заигравшегося игрока. Уверен, что за скрытностью опекуна нашей голубки стоят какие-то веские причины. Так что я не стану вмешиваться в её жизнь и тебе не советую. Это я про переселение Майи в Задракарту, если что.

– Сам разберусь, – огрызнулся Феликс. – Извини, но я не готов принимать советы от того, кто однажды предал своего друга. – Зачем артанцу понадобилось уязвлять своего собеседника, он и сам не понял. Но что сделано, то сделано, и Арокан сразу замкнулся.

– Проваливай, – прошипел он. – Сам решай, как поступить, я тебе не судья. Обещаю, что не стану рассказывать Майе, как найти реверсный симулятор, но на большее не рассчитывай.

Что ж, нужно признать, что хотя нужное обещание Феликс и получил, но отношения со свои подельником по миссии спасения Майи от непонятной пока опасности испортил окончательно. Похоже, недооценил он глубины той раны, которую хранил в своём сердце предавший друга аэр. Впрочем, со второй частью своей миссии Феликс облажался даже круче, чем с первой. Наверное, ему следовало немного повременить с объявлением своего решения непосредственно Майе, по крайней мере, лучше подготовиться к тяжёлому разговору, но самоотверженный спаситель аэрской наложницы отчего-то решил, что его подвиг будет оценен по достоинству, и ринулся в новый бой, всё ещё пребывая в горячке боя предыдущего.

– Да с какого перепугу ты решил, что меня нужно спасать? – вполне ожидаемо возмутилась Майя. – Я только что нашла своего отца и не собираюсь с ним расставаться непонятно насколько.

– Милая, ты не понимаешь, – Феликс тут же ухватился за слова девушки. – Это именно от него тебе нужно скрываться. Никакой он тебе не отец. Он такой же аэр, как и ты, только не зависший на Земле, а путешествующий в своё удовольствие между реальностями. Он не может быть твоим отцом по определению, ведь аэры не рождаются, а их игровые оболочки не приспособлены для того, чтобы они могли размножаться.

– Игровая оболочка? – в глазах девушки вспыхнул неуместный, по мнению Феликса, огонёк любопытства. – А как он выглядит на самом деле?

– Да какая разница, – возмутился зануда. – Ты не о том думаешь. Он тебя использует уже много жизней и останавливаться не планирует.

– И в каком же качестве он меня использует? – Майя явно не собиралась подыгрывать своему кавалеру. – Пока что он всего лишь пытался не дать мне погибнуть.

– Самоубийцы долго не перевоплощаются, – проворчал Феликс. – Он же сам признался, что ему влом ждать следующие двести лет твоего возвращения. Видать, уже имел такой опыт, вот и предпочёл пожертвовать игровой оболочкой, чтобы не дать тебе умереть. Это вовсе не самоотверженность, а наоборот, махровый эгоизм.

– Мой господин, прости свою недостойную слугу, – вмешалась в разговор Нилуфар. – Разве это не прекрасно, когда мужчина способен двести лет ждать свою любимую женщину?

– Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, деточка, – Феликс от злости скрипнул зубами. – Для аэров весь твой мир – это игровая площадка, не больше и не меньше. А любить они вообще не умеют, только играют в любовь. Прости, Майя, но я не хочу, чтобы ты стала ещё одной пешкой в игре этого циничного ублюдка. Сначала я выясню его намерения, а ты тем временем поживёшь в Задракарте. Это не займёт много времени.

– Но в доме мастера Бабака даже нет свободной комнаты, – растерянно пробормотала девушка. – Где же я буду спать?

– Не беспокойся, у меня есть золото, – Феликс самодовольно ухмыльнулся. – Одну ночь мы перекантуемся на постоялом дворе, а завтра я куплю нам дом.