Страница 54 из 139
По идее, сие категоричное заявление как нельзя лучше вписывалось в намерения самого Феликса, однако сделанное устами аэрского опекуна Майи оно отчего-то вызвало в организме артанца не согласие, а инстинктивное отторжение. А чего вы хотели? Это же именно Феликс должен был изображать из себя бескорыстного защитника Майи, а не какой-то циничный варвар, не постеснявшийся продырявить гвоздями ладони своего оппонента якобы просто для того, чтобы мило поболтать.
Наверное, если бы Вран ограничился лишь словесными методами убеждения, Феликс был бы больше расположен к конструктивной дискуссии. Как минимум он мог бы для начала расспросить своего визави о причинах, побуждавших его ограждать Майю от Аэрии. Но Вран сам всё испортил, когда сходу начал жестить. Артанец даже не стал рассматривать какие-либо иные версии и с лёгкостью убедил себя в том, что опекуном Майи движет отнюдь не забота о благополучии соотечественницы, а насквозь эгоистичное желание сохранить свою власть над одураченной беззащитной девицей.
– Это не тебе решать, – в голосе Феликса зазвучал металл. – Ты цинично превратил зависшего в реальности Земли аэра в свою сексуальную игрушку, но я заставлю тебя прекратить эти извращённые игры. Больше ты Майю вообще не увидишь, – с этими словами маг растворился в воздухе, оставив никак не ожидавшего столь абсурдных обвинений соперника в полной растерянности.
На самом деле до этой стычки Феликс даже не думал о том, чтобы похитить Майю и укрыть её от посягательств аэрского отморозка в какой-нибудь другой локации. Всё-таки по меркам её родного города девушка была ещё несовершеннолетней, и её родители неминуемо подняли бы кипиш с привлечением правоохранителей. Именно этого вполне резонно и опасался Феликс, ведь профессиональным сыщикам не составило бы большого труда выйти на похитителя, тем более при наличии довольно эффективных систем слежения и автоматизированной базы учёта жителей. И хотя ничего критичного в смене места жительства для артанского мага не было, поскольку ему было без разницы, из какой локации Земли отправляться на задания, Феликс уже успел прикипеть душой к своему любовно оборудованному гнёздышку и не хотел его терять из-за скандала с похищением.
Если бы аэрский опекун Майи утёрся и принял своё поражение, то Феликс ни за что не стал бы рисковать своей земной базой, но инцидент с гвоздями настроил артанца на открытую конфронтацию. Теперь речь шла уже не о том, чтобы потрафить капризам взбалмошной девицы и даже не о том, чтобы позлить её кавалера, а о спасении сексуальной рабыни из многолетнего рабства циничного абьюзера. По сравнению с жизнью Майи потеря конспиративной квартиры представлялась уже сущей мелочью. К тому же Феликс ведь не собирался переселить изнеженную цивилизацией девушку в дикое средневековье навсегда, только до тех пор, пока извращенец ни успокоится и ни откажется от преследования своей жертвы.
Для спасательной миссии защитник угнетённых вполне ожидаемо выбрал Задракарту. Во-первых, Майю в доме мастера Бабака хорошо знали и успели полюбить, а с Нилуфар они вообще сделались неразлучными подругами. А во-вторых и главных, в дикой Гиркании точно не было реверсных симуляторов. Правда, там проживал ссыльный сталкер, откровений которого так опасался не только вконец оборзевший аэрский извращенец, но и сам Феликс. Посему, прежде чем поведать жертве своего альтруизма о том, что в следующие несколько лет ей предстоит мыться в тазике, испражняться в дырку в полу и коротать тёмные вечера при свете масляной лампы, спаситель юных дев отправился поговорить с Ароканом, дабы убедиться, что тот будет держать язык за зубами.
Нужно сказать, что аэр воспринял рассказ своего артанского знакомца с изрядной долей иронии. Для того, чтобы вычислить истинные мотивы Феликса, ему даже не потребовалось магических трюков, типа чтения ауры, потому что эти самые мотивы были прозрачны как свежевымытое оконное стекло.
– Себе-то не ври, – Арокан глумливо ухмыльнулся. – Думаешь, если я не умею, как ты, видеть ауру, то не догадаюсь, что ты влюбился в девчонку как прыщавый подросток? Это именно тебе Майя нужна в Игре в качестве человеческой женщины, а аэры не влюбляются в своих соотечественников. Ты не забыл, что у нас отсутствуют половые признаки?
– Чувства у вас тоже отсутствуют? – в голосе Феликса явственно прозвучало сомнение.
– Вряд ли ты способен понять, – снисходительно хмыкнул Арокан. – Да, между аэрами иногда возникает очень прочная связь, но она не несёт сексуальной подоплёки, это чисто духовное родство. Мы называем это дружбой, амици́ро по-аэрски, но на самом деле аэры становятся не просто друзьями, а родственными душами.
– И эта ваша амициро даёт вам право манипулировать своими соотечественниками? – ехидно поинтересовался Феликс.
– Я же говорил, что ты не поймёшь, – сталкер безнадёжно покачал головой. – Любой аэр опекал бы своего друга, если бы тот попал в беду, а Майя, похоже, реально угодила в переделку. Сам подумай, разве циничный извращенец позволил бы зависшему аэру совершить путешествие на родину, если бы действительно превратил его в свою сексуальную игрушку? А я даже не сомневаюсь в том, что прежняя инкарнация Майи была в Аэрии.
– Но отчего-то вернулась в реальность Земли, – в глазах любителя тайн тут же вспыхнул охотничий азарт. – Это же странно, правда? В прошлом Майи точно скрыта какая-то тайна.
– Не стоит плодить сущности на ровном месте, – снисходительно фыркнул Арокан. – Возможно, она тупо не смогла адаптироваться, но скорей всего, она вернулась не по своей воле. Не удивлюсь, если нашу голубку просто сослали в Игру. У аэров это самое распространённое наказание за нарушение закона.
– Хочешь сказать, что Майя – ссыльная преступница? – Феликс возмущённо запыхтел. – По себе, что ли, судишь? Нет, я в это не верю, – отрезал он. – А даже если и так, то зачем держать её в неведении? Ей было бы легче смириться с судьбой, если бы она знала правду.
– Чушь! – раздражённо проворчал Арокан. – Неужели тебе не приходило в голову, что амициро Майи лучше знает, что требуется его родственной душе? Лично я дорого бы дал за то, чтобы кто-то помог мне забыть моё прошлое и вообще Аэрию. Вот только никто не сподобился проявить по отношению ко мне подобного милосердия.
– Милосердие, говоришь?! – Феликс явно не готов был признать свою неправоту, а потому буквально взбеленился. – А ничего, что трогательная забота амициро Майи едва ни закончилась её самоубийством? Сейчас у неё хотя бы появилась надежда, и она больше не хочет себя убивать.