И снова к началу начал

ЭПИЛОГ

Обстановка на очередном совещании оперативников круга Офира была не просто нервной, а прямо-таки искрила от напряжения. Впрочем, причина у сего безобразия имелась весьма уважительная. Дело в том, что это совещание было не просто очередным, оно было последним. Прошёл ровно год с того дня, как альвы загнали двух аэров в ловушку, превратив одного из них в аватара и лишив второго поддержки круга Офира. В результате, приоритеты Вита поменялись, и завершение контракта передвинулось на первую строчку в его личном списке важных дел, а проект по переформатированию шкалы ценностей аватаров в отдельно взятой Скании опустился ниже линии отсечки.

Собственно, ничто не мешало аэрскому оперативнику и дальше продолжать промывать мозги подданным короля Свена Отважного, ведь с помощью своей ненаглядной ведьмочки он мог умирать и возвращаться в нужную ему локацию хоть каждый год, набирая баллы по контракту, однако Вит отчего-то принял решение закрыть проект. Нужно отметить, что мужская часть его команды отнеслась к решению своего босса откровенно неодобрительно, что было, в общем-то, понятно. За прошедший год они вчетвером умудрились наворотить в подшефной локации немало дел, и закрытие проекта на пике его позитивного развития представлялось им как минимум глупостью, а то и вообще кощунством.

Трудно сказать, какой конкретно фактор сыграл ключевую роль в достигнутом успехе. Возможно, этим фактором стало расширение арсенала методов воздействия за счёт артанской магии или стратегический талант руководителя проекта, а то и просто отсутствие сдерживающего влияния куратора от круга Офира. Так или иначе, но угрозу со стороны соседнего королевства оперативная команда устранила, причём кардинально и надёжно. Собственно, никакого Гельсингаланда больше не существовало, поскольку его территория в купе с жителями присоединилась к владениям Свена Отважного.

Не сказать, чтобы присоединение было мирным. Виту пришлось приложить немало усилий и все имевшиеся у него знания о военных стратегиях, чтобы минимизировать человеческие жертвы, которые в условиях насильственного захвата были неизбежны. Да, это был именно захват, причём не путём подковёрных интриг или дипломатии, но силой оружия. А что ещё оставалось делать, когда во главе вражеской армии встал бескомпромиссный и к тому же весьма толковый по местным меркам полководец?

И ладно бы Кристен был просто командующим армии Гельсингаланда, тогда ещё можно было бы рассчитывать договориться о мире между двумя королевствами через его голову, но в том-то и дело, что несвоевременное вмешательство Найоли, лишившее Гельсингаланд как короля, так и регента, позволило этому авантюристу захватить пусть неформальную, но зато практически абсолютную власть, которую он и направил на свою личную месть королю Скании за смерть сына. Ну какие уж тут переговоры? Ко всем прочим неприятностям Кристен вдобавок обладал всей полнотой информации об армии Скании, поскольку в недавнем прошлом был её маршалом. В частности, ему было отлично известно, что численность Сканских вооружённых сил не достигала и половины той силы, что волей судьбы оказалась в его распоряжении.

Не удивительно, что неформальный лидер Гельсингаланда был уверен в своей победе на сто процентов. Ну откуда ему было знать, что против него играет аэрский спец по боевым искусствам, обладавший знаниями цивилизации, обогнавшей человеческую на века, да к тому же с опытом игры настоящего ратава-корги? Разумеется, Вит не преминул превратить самонадеянность своего врага точку его уязвимости. Впрочем, вздорный характер Кристена оказался далеко не самым серьёзным его недостатком. Главный его прокол заключался в явной переоценке силы оружия и недооценке сакральности власти.

Пока армия Гельсингаланда ещё сражалась, тот факт, что у Кристена не имелось законных полномочий на управление королевством, никак не сказывался на ходе войны. Однако когда войско Скании осадило Орхус со всеми окопавшимися там вельможами и самим непутёвым правителем, фактор сакральности власти сделался решающим. Будь Кристен законным правителем Гельсингаланда, ещё неясно, чем бы закончилась осада Орхуса. В конце концов, силы в городе были сосредоточены немалые, да и подданные вряд ли осмелились бы нарушить вассальную клятву и сдать своего сюзерена.

Но в том-то и дело, что формальными правами обладал только герцог Бьёрк, а власть пришлого Веделя базировалась вовсе не на божественном законе, а на тупой силе оружия. Тем не менее Кристен отчего-то возомнил себя неуязвимым и легкомысленно счёл происки завистников недостойными внимания. И зря, никогда нельзя недооценивать слабаков, ведь даже загнанная в угол крыса может стать смертельно опасной, а у гельсингаландской знати зубки оказались поострее, чем у крыс.

В итоге, Орхус открыл свои ворота войску Свена Отважного, и в обмен на сохранение имевшихся на тот момент у правящей элиты богатств и привилегий королевский совет признал притязания короля Скании на земли Гельсингаланда законными. На том война и закончилась ко всеобщему удовлетворению. Единственным, кто остался в накладе, оказался Кристен. Как и следовало ожидать, в качестве залога покорности своих новых подданных победитель потребовал голову изменника и, разумеется, получил требуемый залог, что называется, на блюдечке с голубой каёмочкой, причём в купе с остальным телом бывшего неформального правителя Гельсингаланда, закованным в кандалы.

Суд над Кристеном состоялся в Лунде аккурат за неделю до окончания годовщины последнего воплощения контрактника Офира. Хотя обычно столь высокородных преступников было принято судить в закрытом формате, но в данном случае Вит не счёл необходимым соблюсти конфиденциальность, поскольку своей жестокостью бывший кумир Скании настроил против себя практически всё население. Так что в обвинительном приговоре можно было не сомневаться. Кристена вполне ожидаемо приговорили к повешенью и без особых церемоний вздёрнули на главной площади Лунда под улюлюканье толпы, которую он так истово презирал.