Развод. Пошла прочь!

Глава 3

Ночь у Лизы проходит без сна. Я лежу на раскладном диване в гостиной, укрытая легким пледом, и смотрю в потолок. За окном редкие машины, у соседей наверху что-то стучит, в ванной капает кран. Город не спит, но делает это как-то спокойно, буднично, а у меня внутри — как после взрыва.

Лиза сначала пыталась уложить меня чаем с мятой, потом фильмом, потом заверениями, что Андрей еще приползет. На последнем я только фыркнула.

— Пусть ползет в сторону обрыва, — сказала я.

Она одобрительно кивнула и ушла спать, а я осталась наедине с потолком и своими мыслями.

Предательство странная вещь. Оно не болит ровно в одном месте. Оно расползается. Сначала больно от того, что тебя не любят. Потом от того, что тебя обманывали. Потом от унижения. Потом от памяти. А потом приходит самая мерзкая часть — ты начинаешь пересматривать прошлое и уже не понимаешь, где там было настоящее, а где репетиция лжи.

Я вспоминаю прошлую осень. Как Андрей стал позже возвращаться. Как часто смотрел в телефон и улыбался одним уголком губ. Как однажды я зашла в кабинет без стука, а он резко перевернул телефон экраном вниз. Тогда я еще пошутила:

— Что, любовница пишет?

Он усмехнулся и ответил:

— Конечно. Целый гарем.

Я тоже засмеялась. Господи. Я лежу и чувствую, как к горлу снова подступает тошнота.

Полгода.

Полгода.

Слово бьется в висках, как маятник.

В какой-то момент я все-таки проваливаюсь в тяжелый, обрывочный сон, а в семь утра просыпаюсь от запаха кофе. На секунду мозг выдает старую привычку: Андрей уже встал, значит, сейчас спущусь, а он будет у кофемашины, в серой футболке, растрепанный…

И тут же реальность бьет под дых. Нет. Не Андрей. Не мой дом. Не моя кухня. Я резко сажусь на диване, и в комнате появляется Лиза с двумя кружками.

— Доброе утро, красавица, — говорит она.

— Ужасное.

— Тем лучше. У злых женщин обычно лучше макияж держится.

Я фыркаю и беру кружку. Кофе крепкий, почти горький. Лиза умеет варить только два напитка: бетон и керосин, но сегодня мне подходит.

— Юля ответила, — говорит сестра, усаживаясь рядом в кресло. — Дом, если правда куплен до брака и оформлен только на него, юридически его. Но твои личные вещи, подарки, техника, украшения, документы — все забираешь. Если есть что-то купленное в браке на общие деньги и без истерик это не решить, можно потом поднимать чеки и выписки. Но сейчас главная задача — не позволить ему давить на тебя.

— Он уже давит.

— Тогда ты не давайся.

Я медленно киваю. Потом ставлю кружку на стол.

— Поедем сейчас.

— Поедем, — тут же соглашается Лиза. — Я уже собрала пакеты, коробки и свою ненависть.

Она действительно собрала. В прихожей меня ждут сложенные коробки, рулон мусорных мешков, скотч и маркер. Все это выглядит так деловито и страшно, будто мы едем не за моими вещами, а за телом.

Дорога обратно в дом дается легче, чем вчерашний побег. Наверное, потому что рядом Лиза, и потому что внутри меня уже не паника, а ярость, упакованная в порядок действий.

Забрать документы. Одежду. Украшения. Ноутбук. Книги. Фотоальбомы. Все, что мое. И, возможно, кое-что оставить.

Когда мы подъезжаем к воротам, сердце все же срывается в галоп. Дом стоит тихий. Красивый. До боли знакомый. У террасы раскрыт зонт. На перилах висит светлый пиджак — не мой. На втором этаже открыто окно спальни. Я стискиваю зубы.

— Если эта моль уже ночевала у тебя в кровати, — цедит Лиза, — я ее закопаю в клумбе.

— С пионами, — машинально отвечаю я.

— Конечно. Чтобы хоть какая-то польза.

Ключ поворачивается в замке, и дверь открывается почти сразу. Значит, Андрей дома. Или она. В прихожей пахнет ее духами. И еще — моим домом. Деревом, чистотой, утренней прохладой. От этого сочетания начинает подташнивать. В гостиную мы входим вдвоем, как группа захвата.

Алина сидит на диване в моем шелковом халате. В моем Мягкий кремовый шелк, вышивка на рукавах — подарок мамы на прошлый день рождения. Она сидит, закинув ногу на ногу, и пьет кофе из моей любимой кружки с тонкой золотой каймой.

Несколько секунд я просто смотрю на это. Лиза рядом издает такой звук, будто собирается броситься.

— Даже не думай, — шепчу я ей.

Алина ставит кружку на столик и поднимается.

— Доброе утро, — говорит она спокойно.

— Нет, — отвечаю я. — Для тебя — нет.

Ее взгляд скользит по Лизе.

— А это?..

— Это человек, который проследит, чтобы я не размазала тебя по этой стене.

Лиза с удовольствием кивает. Улыбка Алины чуть меркнет.

— Андрей в кабинете, — говорит она. — Я позову.

— Не утруждайся. Я не к нему. Я за своим.

И я иду мимо нее прямо к лестнице. Лиза — за мной. В спальне у меня перехватывает дыхание. На кровати разбросаны ее вещи. Белая блузка. Короткая юбка. Белье. На туалетном столике рядом с моими духами стоят ее баночки, кисти, помады. В ванной висит еще один чужой халат. Она и правда уже перенесла сюда себя. Быстро. Без стыда. Как паразит, который мгновенно находит теплое место и врастает в него.

— Охренела, — шепчет Лиза. — Лера, я серьезно, можно я ее укушу?

Я не отвечаю. Подхожу к шкафу и открываю свою половину. Пусто. Нет, не совсем пусто. Несколько платьев, коробка с шарфами, обувь внизу. Но большая часть одежды уже сложена в пакеты и коробки. Аккуратно. Чужими руками. Какой заботливый сервис.

— Смотри, — говорит Лиза, открывая дверь в гардеробную.

Там действительно все стоит коробками. Моя жизнь, разложенная по картону. На каждой коробке маркером выведено: одежда, книги, косметика, разное.

Разное. Восемь лет — в графу «разное». Я медленно выдыхаю. Не плакать. Не при ней. Не сейчас.

— Прекрасно, — говорю я. — Они даже собрали все за меня.

— Удобно, — мрачно отзывается Лиза. — Осталось только упаковать его совесть. Хотя там пусто, много места не займет.

Сзади раздаются шаги. Андрей. Я не оборачиваюсь сразу. Сначала закрываю коробку с обувью. Потом выпрямляюсь. Он стоит в дверях спальни. Свежий, собранный, в светлой рубашке и джинсах. Будто это обычное утро обычной семьи.

— Я хотел сам тебе помочь, — говорит он.

— Не ври. Ты хотел, чтобы я забрала это молча и исчезла.

Он чуть напрягается.

— Лера, не начинай снова.

— А что, ты уже устал? Бедный. Всего один день живешь с результатом своей великой любви.

Лиза фыркает от удовольствия. Андрей переводит на нее холодный взгляд.

— Это семейное дело.