Страница 53 из 77
— А мне твоя коровёнка до одного места! — Борк оттолкнул мужика, и тот, поскользнувшись на мокром камне, шлёпнулся в лужу.
Несколько его товарищей-крестьян замерли, потупив взгляды. С другой стороны двора к месту стычки уже подходили другие стражники, смотрящие на происходящее со смесью презрения и одобрения.
Леонель почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не страх, а холодная, знакомая ярость. Он поспешил к месту разборок.
— Встать! — его голос, тихий, но отточенный сталью, разрезал утренний воздух так резко, что все вздрогнули.
Борк обернулся, и его наглое выражение лица мгновенно сменилось на подобострастное.
— Лорд! Да мы тут просто… устанавливаем порядок. Эти деревенщины воду разбазаривают!
Леонель не смотрел на него. Он подошел к Орику и протянул руку, помогая подняться. Старик смотрел на него с животным страхом, ожидая удара.
— Ты прав, Орик, — громко сказал Леонель, чтобы слышали все. — Скот без воды — мёртвый скот. Мёртвый скот — голодная зима. Голодная зима — мёртвый замок. Ты выполняешь свою работу. И твоя работа так же важна для выживания всех нас, как и несение караула.
Он, наконец, повернулся к Борку. Его глаза были холодными, а взор острым, словно лезвие.
— Ты, Борк, нарушил мой приказ. Я говорил: равный доступ к колодцу для всех по графику. График висит на двери амбара. Ты его читать не умеешь? Или считать до десяти не научился, чтобы определить свою очередь?
Борк попытался что-то буркнуть про «приоритеты», но Леонель резко взмахнул рукой.
— Молчать! Не ты устанавливаешь здесь порядок. Порядок устанавливаю я. Твоё дело — подчиняться. За проявленную грубость и самоуправство — три дня отработки на общих работах с крестьянами. Поможешь им копать дренажные канавы. Может, поймёшь, насколько их труд «легче» твоего.
Рот Борка широко распахнулся от изумления. Работа с крестьянами! Это было унизительнее любого штрафа.
— Лорд, но я же стражник! Я же…
— На три дня ты — землекоп, — Леонель окончательно пресёк все возражения. — Следующее нарушение — и ты будешь искать себе нового лорда. За воротами. Понятно?
Борк, багровея, кивнул и, бросив на крестьян взгляд, полный немой ненависти, поплёлся прочь.
Леонель обвёл взглядом собравшихся. Крестьяне смотрели на него с осторожной надеждой. Стражники — с настороженным недоверием.
— Запомните все, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая властная нота, которую он когда-то слышал у отца, говорящего с прислугой. — В этих стенах нет «господ» и «холопов». Есть те, кто держит меч, и те, кто держит лопату. И друг без друга мы все быстро станем теми, кого держат в клетках на невольничьем рынке. Следующий конфликт будет решаться не отработкой, а поркой. Всем всё ясно?
Молчание было ему ответом. Но это было уже не молчание страха, а молчание обдумывания.
Весь день Леонель провёл, словно менеджер среднего звена во время дедлайна. Он разбирал споры за пайку хлеба, назначал старших по группам (сделал Волка ответственным за стражу, а самого сообразительного из крестьян, бывшего деревенского старосту по имени Мирон, — за хозяйственные работы), лично проверял, как идут работы на будущих полях и у крепостной стены.
К вечеру он валился с ног. Мысли о зельях, порталах и сектантах отошли на второй план перед необходимостью решить, кому достанется последний исправный топор.
К нему в кабинет зашёл Волк. Он молча поставил на стол кружку с какой-то мутной бурдой, которая пахла травой и дымом, но оказалась на удивление сносным чаем.
— Жёстко вы его, Борка, — без эмоций констатировал Волк.
— Слишком жёстко? — спросил Леонель, с надеждой глядя на него. Мнение опытного солдата было сейчас важнее всего.
— Справедливо, — поправил его Волк. — Совсем жёстко было бы отрубить ему руку. А так… унизительно. Но иногда унижение — лучшая наука, чем боль. Ребята ворчат, но поняли. Уважают силу. А вы сегодня её показали. Не магическую, а… властную.
Леонель кивнул, с облегчением делая глоток чая.
— А крестьяне?
— Крестьяне шепчутся, что вы, может, и не свой, но заступник. Для них это много значит. Они теперь скорее умрут, чем уйдут с ваших полей. Это тоже сила. Только другая.
Леонель задумался. Может, Аква и Волк правы. Он не может быть вездесущим контролёром. Он должен быть стержнем. Тем, кто задаёт правила и карает за их нарушение. Тем, на кого можно положиться.
В этот момент в дверь просунулась рыжая голова Хелен.
— Лорд, — она нервно поклонилась. — Дези снова плачет. Говорит, что вы её ненавидите и никогда не простите. И что она лучше уйдёт к тем разбойникам, чем будет тут мучиться.
Леонель зажмурился. Великие битвы с культистами казались сейчас куда более простой задачей, чем управление этим человеческим зверинцем. Было бы проще свернуть шею этой мелкой пигалице, которая изрядно попортила ему крови, чем пытаться с ней нормально поговорить. Но нельзя. Он же человек, а не тварь какая-то, чтобы убивать всех, кто его бесит. Он тяжело вздохнул и поднялся.
— Ладно. Иду разбираться. Волк, ты свободен. И… спасибо за чай.
Выйдя на улицу, он посмотрел на небо, где уже зажигались первые звезды. Где-то там бродили сектанты, строя коварные планы. А здесь ему предстояло укрощать свой маленький и сумасшедший мирок. И почему-то именно это ощущение — тяжёлой, муторной, но настоящей ответственности — заставляло его чувствовать себя более живым, чем все его зелья и превращения вместе взятые.
Он больше не просто выживал. Он строил свой дом. И защищать его он будет не в одиночку.