Страница 40 из 78
— Он делал так не только со мной, Джо, — я улыбнулся. — У нью-йоркских боссов к нему тоже есть претензии.
— Я слышал что-то, — кивнул он. — А ты что думаешь?
— Про то, где будут искать деньги, чтобы платить ему, — я улыбнулся. — Ты же слышал. Двадцать процентов.
Он хмыкнул.
— Двадцать процентов с дохода, — сказал он. — Не с прибыли, с дохода. Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — кивнул я.
— У меня Лос-Анджелес, — сказал он. — Большой оборот, но и расходы большие. И двадцать процентов будут означать, что я работаю на него, а не на себя. Это примерно треть чистой прибыли, черт подери.
— Если не больше, — сказал я.
— Если не больше, — кивнул он. — Чарли, я слышал про твою идею. И о том, что ты думаешь, что все можно устроить иначе. Я хочу знать подробнее.
— Услышишь, — кивнул я. — Останься в городе еще на день. С тобой свяжутся, мы увидимся и сможем переговорить.
— Хорошо, — кивнул он. — Я все равно хотел задержаться и немного поиграть в казино. Вчера проиграл две штуки — очень уж хочется отыграться.
Мы поговорили еще немного — о Лос-Анджелесе, о делах, о том, как идет бизнес на западном побережье. Ардиццоне оказался приятным человеком, говорил больше по делу. Мне это понравилось.
Я закинул удочку по поводу голливудских киностудий, которые в скором времени начнут разоряться. И сказал, что вижу в этом шанс — вложить деньги, потому что кино все равно будет нужно, людям ведь необходимо отвлечься от депрессии. Алкоголь, бои и кино — это то, что им поможет. Могли бы еще и наркотики, но я ни в коем случае не собирался с ними связываться.
Я поговорил еще с Каролло, но встречи ему предлагать не стал. Позиция его стала ясна сразу — Новый Орлеан далеко, и как бы Маранцано ни пытался влезть в его дела, у него ничего не получится. В общем, получилось три человека из других городов. И естественно на встрече будут и нью-йоркские боссы. Всего семеро — и это уже неплохо.
Около трех часов людей в зале стало меньше. Люди расходились группами, постепенно спускаясь вниз. Мы с Костелло тоже двинулись на улицу и отправились по Бордуоку пешком, среди людей, которых стало больше, чем с утра.
— Я понял, что ты планируешь, Чарли, — сказал он.
— Это хорошо, — кивнул я. — Но сперва нужно будет убедиться, что Маранцано и его люди покинут город. Остальные тоже разъедутся, а эти подождут, как будем уверены — назначим встречу. Отдельно.
— Я прослежу за тем, что он уедет, — сказал Фрэнк. — У меня кое-что есть, я не успел тебе сказать.
— Наки? — спросил я.
— Да, — кивнул он. — Мы договорились кое о чем по бизнесу, и он не откажет партнеру в небольшой услуге. Его люди знают весь город и смогут проследить. К тому же он ведь живет там же, где мы остановились, и я смогу с ним поговорить.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда, как только Маранцано уедет — собираем всех, пока они еще в городе.
Я подумал немного, а потом решил спросить. Все-таки Фрэнк был умным человеком, и моим консильери, и он неплохо разбирался в людях.
— Фрэнк, — сказал я.
— Да?
— Как ты думаешь, сколько из них сегодня реально слушали то, что я им говорил?
Костелло секунду подумал, после чего сказал:
— Те, кому интересно — слушали. А тем, кому не интересно, ты и не говорил. А еще… Ты ведь ничего конкретно им не предлагал, ты предложил устроить общий бизнес. Который будет выгоден всем. Ты умеешь привязывать людей к себе, Чарли.
— В каком-то смысле, — сказал я.
— А Маранцано сделал твою работу лучше, чем ты сам, — заметил вдруг он. — Эти двадцать процентов.
— Да, — кивнул я. — В этом смысле — спасибо ему.
В номер я вернулся около четырех, переоделся в домашнее и лег в кровать, откровенно наслаждаясь звуками океана. Приятно здесь достаточно, и я, может быть, ездил бы сюда не только ради казино и дел, а просто вот так вот полежать.
А потом в дверь постучали. А я никого не ждал. Обслуживание номеров я не заказывал, как и еды в номер, а Костелло сейчас должен быть занят разговором с Наки.
Что, Маранцано решил убрать меня вот так, сразу? После встречи? Черт его знает.
Я встал, вытащил из-под кучи одежды Кольт, снял его с предохранителя и взвел курок. Спрятал пистолет за спиной, подошел к двери.
— Кто? — спросил.
— Чарли, это Стефано, — ответил с той стороны знакомый голос.
Магаддино? А ему-то чего вдруг понадобилось?
Тем не менее я открыл дверь. Что мне, ответить ему, что в номере никого нет, и чтобы он уходил?
Магаддино стоял один, без охраны и без оружия в руках. Он посмотрел на меня, на руку, спрятанную за спиной.
— Я без ствола, Чарли, — сказал он. — Я пришел просто поговорить.
Я подумал несколько секунд, после чего сказал:
— Заходи. В центр комнаты. Не оборачивайся.
Он вошел, встал там, где я сказал, а я закрыл дверь. Без всяких предисловий я принялся обыскивать его: проверил подмышками, голени, карманы — короче, везде, где можно спрятать ствол. Но у него не было даже ножа.
— Садись в кресло у окна, — сказал я.
Он прошел, сел. Я остался стоять, держа в руке пистолет. Откровенно целиться не стал — это уже перебор, но он в низком кресле, и если попытается кинуться, то ему конец. Я в него весь магазин высадить успею.
Сам отошел чуть в сторону от дверного проема. Дверь выбить — пару секунд, и мало ли, вдруг кто-нибудь прямо сквозь нее начнет стрелять?
— Ну и чего тебе надо? — спросил я.
— Я тебе не враг, Чарли, — ответил он.
— Вот как? — спросил я. — Маранцано — мой враг, а ты — его человек. Все это знают. Ты давал ему людей, когда шла война, и сегодня кивал на каждое его слово.
— Я не мог поступить иначе, — он покачал головой. Явной враждебности в его голосе не было. — Его люди следят за мной, постоянно.
Я посмотрел на него.
— Он давит на меня, Чарли, — сказал Магаддино. — С самого начала. Требует абсолютной лояльности, говорит, что те, кто колеблется — враги. Он прислал своих людей в Буффало, чтобы они считали мои деньги. И он говорит мне, что я без него — никто.
Я вдруг подумал о Профачи, о том, как Маранцано унизил его при всех. А ведь он ведет себя именно так с теми, кого считает слабее.
— А еще, — Магаддино покачал головой. — Он, кажется, сошел с ума. Постоянно твердит какую-то чушь про Цезаря. Раньше за ним такое не водилось — он любил ввернуть что-то красивое, но теперь…
— Чего он от тебя хочет? — перебил я его.