Асура

Такое сочетание славилось своим выдающимся контролем пространства вокруг, а тут культист просто взял и сломал рисунок боя обычным прямым накатом, особо даже не используя техники, лишь ярость и свою силу.

Айден был уверен, что использование таких сильных негативных эмоций так или иначе должно было плохо влиять на разум пользователя. Не может быть, чтобы, будучи поглощёнными ими, люди оставались нормальными. Слишком… это выглядело неуправляемо. И не очень хорошо для разума. Можно сказать, использование демонической техники на начальных этапах могло сделать человека безумцем, хотя на высших уровнях познания, наоборот, дарило серьёзный контроль. Хм-м-м.

Впрочем, один из последних поединков, который Айден смог рассмотреть, немного изменил его мысли об этой технике.

Вышедшая на каменную площадку женщина средних лет начального зелёного ранга вместо того, чтобы использовать уже привычные и хорошо зарекомендовавшие себя эмоции в виде ярости или того же страха, воспользовалась чем-то иным.

Её поведение отличалось от демонстративного гнева и ярости прочих культистов, и даже использование восприятия не смогло помочь в расшифровке чувств женщины. Помог Страж, который с некоторого расстояния наблюдал за происходившим в поместье праздником.

«Пояснение. Это очень похоже на чувство сильной любви и привязанности, Наследник», — сказал он. — «По крайней мере, так это выглядит в моём восприятии».

— Подумать только, — хмыкнул от неожиданности Айден.

— Да, Иллиа хороша, — услышал его сидящий рядом культист и заулыбался. — Когда она сражается, никто глаз оторвать не может. Демоническая техника у неё освоена чуть ли не лучше всех нас.

Айден хмыкнул, согласившись с невольным собеседником. Вокруг гомонили, кто-то бухнул о стол опустевшим кувшином, но взгляды почти всех сидящих за столами оказались прикованы к арене.

«Сильная эмоция, говорите», — задумчиво покачал головой парень. — «Получается, не обязательно использовать негативную эмоцию? И в этом случае демоническая техника превращается во что-то иное. Что-то, что язык не повернётся назвать демоническим».

Тот поединок, к слову, девушка выиграла, сокрушив своего врага несколькими точными и быстрыми ударами.

Поднявшийся из-за стола Верховный мастер Меча объявил о том, что пора заканчивать. И пора начинать подготовку к вылету.

Все два дня, которые оставались до вылета, смазались для Айдена в одно бесконечное мутное пятно. И не потому, что было очень сложно, скорее раздражающе одинаково, репетативно и скучно.

Он вместе с другими культистами работал с утра до заката, чтобы подготовить перелёт. Испуганные, забитые и безропотно подчиняющиеся своим хозяевам рабы десятками загружались в трюмы транспортных кораблей. При этом нужно было не только разместить бедолаг по небольшим клеткам на пять-десять человек, но и запечатать их при этом специальными бумажными печатями, выдаваемыми культистам слугами интенданта.

Как понял Айден, едва ли не большую часть пути рабов провезут именно на кораблях. А затем остаток пути придётся вести культистам лично. Сделано это было, чтобы не нарушить скрывающие массивы, установленные вокруг главной резиденции культа.

Причём сами скрывающие массивы были установлены столь давно, что даже летописи на этот счёт не сохранилось. И, вероятнее всего, они могли запросто быть созданы теми же мастерами, что создавали защитные печати вокруг городов внешних земель, в частности того же Оплота. Сейчас таких мастеров, творящих печати, практически не осталось.

Понятное дело, что во время всех этих приготовлений о каких-то гулянках, пирах или даже поединках не могло быть и речи. Люди, можно сказать, работали почти всё время, кроме сна. Было совершенно не до того.

Зато результат этого можно было наблюдать уже через пару дней, когда к вылету всё было готово и мастеру Меча оставалось только отдать приказ об отлёте. Что, собственно, он и сделал, собрав вокруг себя почти сотню практиков из скрытой резиденции, которые должны были сопровождать его в этом возвращении домой.

Среди собравшихся находился и Айден, внимательно наблюдавший за всем, что происходило вокруг. Удивительное дело, но за те дни, что он находился внутри культа, подменив Ликона, никто так и не заговорил с ним толком. А всё общение с окружающими сводилось к нескольким не самым умным шуткам и сплетням, которые местные культисты очень любили обсуждать.

В целом же, общение Айдена сводилось к выслушиванию приказов и к коротким отчётам, которые он давал после их выполнения. Торопливость, нелюдимость Ликона и явный ажиотаж сборов сыграли ему на руку, позволив легко влиться в коллектив культистов.

Отлёт кораблей с рабами можно было назвать самым будничным и простым событием за последние дни. Мастер Меча просто махнул рукой и приказал всем грузиться на корабли. Ну а культисты разношёрстной и не очень организованной толпой поднялись на транспортники и разбрелись по ним, занимая свободные места. Правда это не касалось тех из них, кто был задействован в первых часах дежурств, там всё было строго и отказаться от этой «почётной» задачи не получится даже при всём желании.

Ну а те мастера, кто оказался не задействован в дежурствах на кораблях, были вынуждены занимать себя сами. Азартные игры, споры или же даже обычный отдых и сон, который после пары дней работы оказался для многих долгожданным событием.

Понятное дело, что ни о каких поединках во время путешествия до главной резиденции не могло быть и речи. Строжайший запрет. И за его нарушение можно было даже лишиться жизни.

Айдену, можно сказать, повезло в первую же пару часов получить дежурство рядом с отсеками рабов, за которыми, несмотря на все предосторожности культистов, всё равно нужно было присматривать. Нельзя было допустить даже попытки побега во время полёта, как, впрочем, и всегда.

Ну и отдельно также проговаривалось то, что с этого момента к рабам нельзя было прикасаться. Никаких избиений и пыток. Если раньше культиста могли наказать только за то, что он портил имущество Небесного демона, например, покалечив непонравившегося раба, то теперь за любую попытку что-то сделать с этими бедолагами могли даже убить. Небесному демону нужны были относительно здоровые люди.