Страница 70 из 76
— Моргана Элеонора Блэквуд, — произнёс он, и голос его звучал хрипло, но твёрдо. — Я люблю тебя уже несколько лет. Я любил тебя, когда был призраком. Я любил тебя, когда не мог коснуться. Я любил тебя каждый день, каждый час, каждую минуту, пока ждал. И теперь я здесь. Живой. Настоящий. С руками, которые могут тебя обнять. С ногами, которые могут стоять на коленях. С сердцем, которое бьётся. Бьётся ради тебя. Стань моей женой. Официально. С кольцом. С церемонией. Со скрипучими тапками, если захочешь. Со всем, что ты пожелаешь. Я ждал этого несколько лет. Я не хочу ждать ни минуты больше.
В Хранилище стало тихо. Так тихо, что я слышала, как у Джонатана скрипнула костяшка пальца, замершая над планшетом. Лили зажала рот ладонью. Кайл смотрел на Кевина с выражением, которого я никогда раньше не видела на его лице, — уважение. Дамиан стоял у стены, и его серебряные глаза были тёплыми. Корнемус чуть улыбался в бороду.
А Моргана смотрела на Кевина — на живого, настоящего, стоящего перед ней на одном колене, — и по её щекам текли слёзы. Она не смеялась, как в первый раз. Она плакала. И улыбалась.
— Да, — сказала она. — Конечно, да. Я согласна. Я согласна, Кевин. Встань, пожалуйста. У тебя ноги дрожат. Встань и обними меня.
Он встал — с трудом, пошатнувшись, — и она поймала его. Обняла. Крепко. По-настоящему. Он обнял её в ответ, и я видела, как его пальцы сжимаются на ткани её мантии. Как он зарывается лицом в её волосы. Как его плечи вздрагивают.
— Я вернулся, — прошептал он. — Я правда вернулся.
— Да, — ответила она. — Ты здесь. Ты живой. Ты мой.
— Тогда мне срочно нужно печенье. И тапки. И ты. Примерно в таком порядке.
Моргана засмеялась — тем самым смехом, как в первый раз, но теперь в нём не было истерики. Только счастье. Чистое. Огромное. Настоящее.
Все начали расходиться. Целители помогли Кевину подняться — он настоял, что пойдёт сам, но Моргана всё равно держала его под руку. Он шёл медленно, чуть пошатываясь, и его босые ноги тихо шлёпали по каменному полу Хранилища. На пороге он обернулся — посмотрел на плиту, на которой пролежал несколько лет. На белую простыню, которую целители уже начали сворачивать. На Якорь, который Моргана бережно взяла с его груди и теперь прижимала к себе, как самую большую драгоценность.
— Прощай, — тихо сказал он плите. — И спасибо, что сохранило.
Моргана сжала его руку. Он повернулся и пошёл вперёд. В новый день. В новую жизнь.
Лили и Кайл вышли следом — она всё ещё вытирала слёзы, он что-то тихо говорил ей, и она кивала, улыбаясь. Корнемус задержался на минуту — подошёл к плите, провёл пальцами по камню, что-то пробормотал на своём языке. Может, благословение. Может, просто слова прощания. Джонатан строчил в планшете, и его синие огоньки горели ярче обычного. Дамиан остановился в дверях и протянул мне руку. Я взяла её. Тёплую. Надёжную. Родную.
Мы вернули его. Все вместе. Якорь, который сделала Моргана. Питание, которое дал Дамиан. Мост, которым был портал. Мастер — Корнемус, знавший, как всё собрать воедино. И любовь. Особенно любовь. Та, что вкладывала Моргана в серебряную спираль. Та, что держала Кевина все эти годы. Та, что привела нас всех сюда. Сегодня Кевин жив. И это было только начало их истории.